KnigaRead.com/
KnigaRead.com » Документальные книги » Биографии и Мемуары » Георгий Мелихов - Белый Харбин: Середина 20-х

Георгий Мелихов - Белый Харбин: Середина 20-х

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн Георгий Мелихов, "Белый Харбин: Середина 20-х" бесплатно, без регистрации.
Перейти на страницу:

Все, видимо, в большинстве продолжали заниматься своим привычным делом. Папа пишет: «Заботливый хозяин, отец загодя договаривался с артелью косцов по заготовке сена. Осматривал участок для покоса, предпочитая возвышенные места. На приемке сена всегда присутствовал сам. Но лошадям и коровам требовалось не только сено, поэтому в 10 км от Бухэду на т. н. Первом броде р. Горигол, отец имел заимку, на которой выращивался овес; заимка вместе с тем служила как бы дачей и местом отдыха — около реки, гор и полей».

Недавно, в НСМ (июль-август 2000 г., № 77) была помещена статья Г. А. Лагунова о русских чольских поселенцах. Смежный район этот интересен судьбами многих эмигрантов, и папа, коренной житель Бухэду, тоже вспоминает о нем (а это середина 20-х годов):

«Упомянув выше о реке Горигол, хочется, кстати, рассказать о ней побольше. С нею некоторое время была связана моя работа, как инженера, по изысканиям и постройке железнодорожной ветки. Около 30 км ветка проходила по живописной довольно широкой долине р. Горигол. Сама же, быстрая, как всякая горная река, она впадала примерно в 12 км от Бухэду в нашу „Большую речку“ (р. Ял). Общая протяженность реки — около 45 км, и на последних примерно 15 километрах мне побывать не удалось. А говорили, что местность около истока реки очень хороша, а сама река вытекает довольно широкой полосой непосредственно из горы!

Грунтовая дорога от Бухэду, ведшая на концессию КВЖД в долине реки Чол, через небольшой перевал попадала в долину реки Горигол и пересекала реку три раза. Эти места пересечений и получили названия Первый Брод, Второй Брод и Третий брод. На этих Бродах были небольшие (2–3 домика) поселения русских, и на Первом Броде — наша заимка, на Втором — заимка нашего свата Семена Григорьевича Мармонтова, а на Третьем стоял домик лесорубов и неподалеку — смолокурня.

С. Г. Мармонтов сеял пшеницу, и для сева ее в долине реки Горигол у него были, по-видимому, все основания. Эта долина только примыкала к главной долине, по которой проходила КВЖД, и была как бы защищена от свирепых холодных ветров, дующих, как бы спускающихся, с Хингана. В ней всегда было много снега и сравнительно мягкий микроклимат. Поэтому-то у свата были высокие урожаи, которые он убирал машинами. Примечательно, что с посевами пшеницы, овса и прочих зерновых культур там появилось много фазанов…»

Несмотря на все трудности организации в Маньчжурии лесного дела, о которых подробно пишет отец, дела у деда шли отлично. Концессии его находились примерно в 30–35 верстах от станции Ялу, на реке Белой. Гавань для приема сплавленного леса была устроена на самой станции, у которой Белая впадала в р. Ял. Здесь была главная контора и большие склады провизии и материалов для рабочих. Я часто приезжал в Ялу (станция находилась от Бухэду в 30 верстах по железной дороге) и один раз побывал, вместе с гостившим у меня однокашником Колей Фельзингом, на концессии на Белой, куда ехали на телегах.

Посмотрели, как ведутся заготовки леса, и даже приняли участие в работе по сплаву: начались дожди, и мы помогали сбрасывать в реку поленницы дров (в них я впервые увидел обитавших там летучих мышей).

На Белой была рабочая контора, много бараков для рабочих и несколько русских солдат — как защита от хунхузов.

Интересно, что на концессии был сосновый колок — редчайшее явление для той местности. Коля и я так старались найти в этом лесу жука-рогоносца! Но не нашли!

Станция Бухэду дала многих достойных и уважаемых людей, крупных специалистов, ярко проявивших себя на Родине и за ее пределами. Это семьи П. Д. Берзина, Р. Э. Вейсмана, С. Г. Мармонтова, Ф. П. Малышева, Е. Д. Каргина, Х. Х. Мансурова, Омельчуков-Показаневых, других, о которых я надеюсь рассказать в следующих книгах.

Филипп Омельчук с женой Устиньей приехали в Бухэду на постройку КВЖД в 1898 г. Сестра Устиньи — Домна Нагулько с семьей уехала в Сан-Франциско, и в середине 50-х связь между обеими семьями, к сожалению, прервалась. У Омельчуков, оставшихся в Маньчжурии, родились сыновья Павел и Владимир, потомственные железнодорожники, и дочь Антонина, вышедшая замуж за Николая Показанева.

В 1935 году многие члены этой большой семьи выехали в СССР и спустя два года были репрессированы органами НКВД.

Антонина Филипповна вторично вышла замуж — за А. И. Евстафьева и проживает в настоящее время в г. Дербенте (Дагестан). Их сын — Юрий Александрович Евстафьев — москвич, доцент Московского государственного строительного университета, автор более 50 научных публикаций, меценат, помогающий изданиям журналов и книг о русской эмиграции в Китае.

Павел Филиппович возвратился на родину в 1954 г., работал на Алтае, а затем в Челябинске. Его дочь Наталия, харбинка, абитуриентка ХПИ, вышла замуж за инженера Глеба Разжигаева, тоже окончившего этот институт. Она организатор и редактор челябинского упомянутого выше и весьма популярного журнала «Русская Атлантида».

Начиная разговор о раннем периоде развития искусства в послереволюционном Харбине, хочу прежде всего отметить составленный с большой любовью и знанием дела очерк «Искусство: культурно-артистическая жизнь в Харбине» бытописательницы города, поэтессы Ольги Стефановны Кореневой-Кулинич (книга «Стихи». Сидней, 1984). Ольга Стефановна сама была активной участницей музыкальной жизни города; очерк опубликован в журнале «Политехник» (1979, № 10, с. 154–172) и остается на сегодня наиболее полной работой на эту интересную и важную тему.

Позволю себе дополнить его некоторыми собственными соображениями, а главное, воспоминаниями моего отца — тоже глубокого поклонника музыки и страстного любителя оперы и оперетты.

Размышляя о феномене русского Харбина, о котором я попытался дать общее впечатление в первой книге, я пришел к выводу, что одной из важнейших причин, обусловивших возможность столь многообразной общественной и культурной жизни Харбина после революции, был чрезвычайно высокий уровень концентрации в Маньчжурии слоя высшей и средней интеллигенции, наличие в ее среде специалистов абсолютно всех профилей и всех специальностей, людей не только образованных, но и предприимчивых. Начну с цитаты, которая, на первый взгляд, не имеет прямого отношения к искусству, но хорошо поясняет ситуацию.

Как написал в прекрасной статье «Курсы прикладных знаний» инженер А. Глувчинский (тот же «Политехник», с. 130–134) — «Многие не представляют себе, сколько Харбин имел техникумов, профессиональных курсов, школ, где преподавались прикладные знания — искусство, ручной труд… которые на самом деле сыграли большую роль в деловой, коммерческой и культурной жизни Харбина. Все эти курсы и школы дали Харбину много техников, ремесленников, мастеров, медицинских работников, секретарей, переводчиков и других специалистов. Все это дало возможность поддерживать деловую жизнь, двигало заводы, мастерские, транспорт.

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*