Любовь Воронкова - Собрание сочинений в трех томах (Том 2, Повести)
Обзор книги Любовь Воронкова - Собрание сочинений в трех томах (Том 2, Повести)
Воронкова Любовь Федоровна
Собрание сочинений в трех томах (Том 2, Повести)
Любовь Федоровна ВОРОНКОВА
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ В ТРЕХ ТОМАХ
Том 2
СЕЛО ГОРОДИЩЕ
ФЕДЯ И ДАНИЛКА
АЛТАЙСКАЯ ПОВЕСТЬ
Повести
Во второй том Собрания сочинений входят повести: "Село Городище", "Федя и Данилка", "Алтайская повесть".
________________________________________________________________
СОДЕРЖАНИЕ:
СЕЛО ГОРОДИЩЕ
ФЕДЯ И ДАНИЛКА
АЛТАЙСКАЯ ПОВЕСТЬ
Комментарии
________________________________________________________________
С Е Л О Г О Р О Д И Щ Е
ПРЕДСЕДАТЕЛЕВА ДОЧКА
Груня глядела в маленькое, криво прорубленное окошко, прижавшись лбом к нестроганому переплету рамы. Дождевые капли оседали на стекле, и сквозь их скупой блеск Груне видны были голые березы у дороги, непогодливое, серое небо и широкая пустая улица, утонувшая в грязи и снегу.
- Не видать? Не едут? - спросила мать.
- Никакой машины нет... - ответила Груня. Но вдруг приподнялась на цыпочки и торопливо протерла ладонью стекло. - А вот, подождите... Какой-то человек идет!
- Какой человек?
- Чужой. В брезент закутался.
Из одного угла отозвалась соседка Федосья, из другого - Грунина бабушка. И в один голос спросили:
- Куда идет-то? Сюда?
- Идет, оглядывается, - усмехнулась Груня, - деревню ищет. Все, кто чужие, теперь как приходят, так нашу деревню ищут. А деревни-то и нет! Остановился... Кого-то увидал. А-а, отца увидал. Теперь вместе сюда идут. Надо в печку щепочек подбросить, очень дяденька мокрый идет!
Груня проворно подошла к печке. Обжигаясь, отдернула железную дверцу и бросила пригоршню щепок на горячие угли. Красный свет сразу облил Груню, и в полумраке стали отчетливо видны ее светлые волосы до плеч, ее маленькое лицо с прижмуренными от печного жара глазами.
За стеной зачавкали шаги. В дверь ворвался сырой ветер. Вошел отец, хромая и крепко опираясь на палку. А за ним - человек в брезенте.
- Вот так и живем, - сказал отец и развел руками, как бы предлагая гостю полюбоваться. - Был сараюшко, лежали тут старые колеса да всякий хлам. А теперь вот председатель живет с семьей. И тут же, вишь, соседка Федосья с нами притулилась. Только перед войной избу поставила, жила в хоромах! А сейчас - вот она, на сундучке скорчилась. Сбились в кучу, как овцы. А что же поделаешь? Жить-то надо!
- Жить надо, - сказал человек в брезенте, подсаживаясь к огню.
Отец нетерпеливо постукивал палкой, видимо дожидаясь, чтобы гость начал разговор. Но тот похлопывал перед огнем озябшими руками и молчал. Отец не выдержал:
- Говоришь, картошку привез, а где же она? Уж мы сегодня все глаза проглядели!
- Вот то-то и дело, где она, - сказал человек в брезенте, доставая кисет. - Она вон где - за три километра. На шоссе стоит. Машина к вам сюда по грязи не идет. Вот и гляжу - как теперь быть с вами? Я думал, у вас лошади есть, перевезли бы... А у вас тут ни кола ни двора. Не то обратно ехать?..
Отец заволновался, затер�