Весна возмездия (ЛП) - Грубер Андреас

Эвелин тихо застонала, стиснула зубы и поднялась. Острая, как лезвие, боль прошила низ живота. Она постаралась сохранить спокойствие.

— Тебе не могут дать обезболивающее посильнее? — встревоженно спросил Фло.

Эвелин повернулась к нему.

— Я не хочу его принимать.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Почему?

Она взяла его за руку.

— Я… мы… ждём ребёнка.

Фло просиял, его глаза вспыхнули радостью, и он нежно провёл пальцем по её животу.

— Я так и подумал, — прошептал он. — И всё гадал, когда же ты мне наконец скажешь.

Эвелин прислонилась головой к его груди и закрыла глаза.

Только бы не потерять малыша, — успела подумать она.

А потом перед глазами всё потемнело.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЭПИЛОГ

Год спустя

В конце мая в Дрездене стояла солнечная, тёплая погода — и, к счастью, без тех затяжных дождей, что год назад едва не утопили Вену в пятидневном потопе.

Эвелин сидела на диване в гостиной Вальтера Пуласки, в тонком жёлтом летнем платье, загорелая после трёхнедельного отпуска в Хорватии. Рядом устроился Фло, в джинсах и футболке; волосы его выгорели на солнце и торчали соломой. Оба потягивали свежевыжатый сок лайма, который приготовил хозяин. Из окна открывался красивый вид на часть Дрезденского Старого города, а за ним — урывками — на берег Эльбы.

В город они приехали на четыре дня, на длинные выходные. Остановились в «Гранд-отеле Вайцзеккер», а сегодня заглянули в гости. Пуласки уже исполнилось шестьдесят, но он по-прежнему служил в Земельном управлении уголовной полиции Дрездена.

Сейчас он вышел из кухни с подносом сэндвичей, поставил его на стол и опустился напротив, на второй диван. Чёрные брюки от костюма сидели на нём чуть свободнее обычного, как и чёрная рубашка, расстёгнутая сверху, с рукавами, закатанными до локтей.

— Ты сбросил килограммов пять, не меньше, — заметила Эвелин.

Он гордо кивнул:

— Велосипед и пешие походы.

И правда выглядел жилистее — это ему шло. К тому же он отпустил погуще трёхдневную щетину, чтобы хоть как-то прикрыть ожоговые шрамы. Они всё равно отчётливо проступали на одной половине лица и на тыльных сторонах ладоней — пожизненные сувениры из его последней поездки в Вену.

Следом из кухни вышла с подносом Соня Вильхальм. С этой женщиной-психотерапевтом Пуласки познакомился много лет назад — во время своего первого совместного с Эвелин дела в Маркклееберге, под Лейпцигом. Поначалу они лишь изредка перезванивались, а потом сблизились. Дочь Пуласки уже съехала и училась в Берлине, так что они с Соней вот уже полгода жили вместе.

Эвелин искренне за него радовалась. Соня была элегантной, обаятельной, умной. В тёмно-синем шифоновом платье до колена, с бижутерией на шее и темными волосами, в которых проскальзывало лишь несколько седых прядей, собранных в узел, она выглядела на редкость хорошо. Пуласки крупно повезло, — подумала Эвелин.

Соня поставила на стол поднос с тремя бокалами шампанского и одним — с апельсиновым соком, и торжественно выпрямилась.

— Так, пока никто ещё не успел ничего сказать, я предлагаю наконец перейти всем на «ты». — Она подняла ладонь, пресекая возможные возражения. — Вы знаете друг друга уже целую вечность, а после всего, что вместе пережили, это самое меньшее, что можно сделать.

Никто не возразил. Эвелин первой потянулась к подносу — за бокалом с соком. Чокнулись, выпили.

Соня придвинулась к Пуласки и провела рукой по его волосам.

— В следующем месяце его отправляют на досрочную пенсию, — сказала она и шутливо царапнула его ногтем по подбородку. — Тогда он будет принадлежать только мне.

Эвелин приподняла брови.

— Серьёзно?

Интересно, сам он так же рад этому решению начальства?

Пуласки скривился.

— Официальная причина, — пробурчал он, — в том, что отравление дымом не особенно благотворно сказалось на моих лёгких и астме. — Он пожал плечами. — На самом деле им, видимо, надоело, что я постоянно раскрываю дела на свой страх и риск.

— Теперь всё будет иначе! — рассмеялась Соня. — Теперь мы раскрываем дела вместе.

— А если твоих безумно увлекательных историй из психиатрии мне окажется мало, — добавил Пуласки, — у меня ещё есть предложение из БКА в Висбадене. В любой момент могу войти консультантом в их следственную группу. — Уголок его рта пополз вверх. — Может, и соглашусь — если совсем заскучаю.

— Тебе никогда не будет скучно! — Соня легонько ткнула его кулаком в бок. — Иногда он созванивается с комиссаром Драйер.

— Мы дружим, хорошо ладим, — пояснил Пуласки. — Время от времени она рассказывает, что там делается в Вене.

— Кстати… ты ведь так толком и не рассказал мне, чем тогда всё кончилось в Вене, — заметила Соня.

— Я ведь не из болтливых.

— Это точно. — Эвелин улыбнулась. — Так что узнай-ка лучше из первых рук, от солидной адвокатессы.

Она чуть подалась вперёд, ближе к Соне.

— Герта Нимайера оправдали. Его адвокат, доктор Грот, потом ещё защищал и фрау Элерс — ту самую, что в зале суда пыталась совершить покушение на Нимайера.

— Доказано, что её угрозами склонил к этому какой-то неизвестный, — добавил Фло, жуя сэндвич. — Мол, с её мужем что-то случится, если она не сделает то, чего от неё требуют.

— И доктор Грот добился оправдания и для неё, — продолжила Эвелин. — Прокуратуре не удалось со стопроцентной уверенностью доказать, что фрау Элерс знала об отравленном напитке в бокале.

— А почему он вообще взялся её защищать? — спросила Соня. — Ведь она же пыталась убить его клиента.

Эвелин улыбнулась.

— Расходы на защиту взял на себя некий Камаль аль-Касем.

— Понятно. — Соня приподняла бровь. — А чем закончилось расследование в отношении него?

— В буквальном смысле — ничем, рассыпалось как песок, — пояснила Эвелин. — Он улетел частным самолётом обратно в Эр-Рияд. Австрийская прокуратура ничего не смогла ему предъявить и в итоге дело закрыла.

Пуласки нахмурился.

— А как у тебя сейчас с Касемом?

— Ну… — Эвелин отпила сока. — С тех пор как убийство его дочери раскрыли, он сильно переменился к лучшему и уже не такой беспощадный — так мне недавно рассказывал Имран. К тому же Касем — человек слова.

— И что это значит?

— Хочет она того или нет, — пояснил Фло, — Эвелин до конца жизни обеспечена покровительством саудовского миллиардера. И сама, и наша дочь.

— И как это выглядит на практике? — с любопытством спросила Соня.

Словно по команде, четырёхмесячная малышка, до этой минуты блаженно посапывавшая с соской во рту в переноске, захныкала. Эвелин взяла её за ручку, и та тут же успокоилась.

— Имран, Али и Саджид по очереди дежурят в Вене, — рассказала она. — И благодаря этому у меня всегда есть свободное место в метро, у педиатра я не сижу в очереди, да и вообще нигде не приходится её выстаивать.

— И в стейк-хаусе нам всегда достаются лучшие столики, — добавил Фло.

— Кстати, как там Имран? — спросил Пуласки.

— Полностью оправился, — отозвалась Эвелин. — К счастью, у него череп будто из бетона.

— А как у тебя дела на профессиональном фронте после всех этих потрясений?

Эвелин вздохнула.

— Пресса, конечно, превозносила меня как героиню — ведь я, благодаря вашей помощи, сумела раскрыть шесть старых убийств. Но в адвокатской палате на мои методы смотрели несколько иначе.

— Потому что ты нарушила адвокатскую тайну? — уточнил Пуласки.

— Именно. В итоге, правда, ничего конкретного они мне предъявить не смогли. Хотя через этот подкаст я и в самом деле помогла своему доверителю — как это красиво называется — «уклониться от уголовного преследования и исполнения наказания за деяние, караемое законом».