Честное предупреждение - Коннелли Майкл

— В смысле?

— Не показывай, что ты здесь ради статьи. Может, будет лучше, если я сама буду вести записи.

— Я могу просто записать на диктофон.

— Записывать нечего. Она не может говорить.

Я кивнул. Лифт полз медленно. В здании было всего четыре этажа.

— Я здесь не только ради статьи, — сказал я, чтобы расставить точки над «i».

— Неужели? — отозвалась Рэйчел. — Когда мы говорили сегодня днем, казалось, что тебя волнует только это.

Двери лифта открылись, и она вышла прежде, чем я успел оправдаться.

Мы прошли по коридору, и Рэйчел тихо постучала в дверь палаты 309. Мы подождали, пока дверь не открыл мужчина, вышедший к нам в коридор. Ему было около шестидесяти, лицо его казалось изможденным. Он прикрыл за собой дверь.

— Мистер Райс? — спросила Рэйчел.

— Да, это я, — ответил он. — Вы Рэйчел?

— Да, мы говорили по телефону. Спасибо, что разрешили прийти. Как я уже говорила, я агент ФБР в отставке, но все еще...

— Для пенсионерки вы слишком молодо выглядите.

— Ну, я стараюсь держать руку на пульсе и время от времени сотрудничаю с Бюро. Как в этом случае. А это Джек Макэвой. Он работает в новостном издании «FairWarning». Джек — журналист, который первым связал все эти случаи и передал расследование в Бюро.

Я протянул руку, и мы с мистером Райсом обменялись рукопожатием.

— Рад встрече, Джек, — сказал Райс. — Жаль, что такого человека, как вы, не оказалось рядом четыре месяца назад, чтобы предупредить Гвинни об этом типе. В любом случае, проходите. Я сказал ей, что у нас гости и что наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки. Должен предупредить: все будет происходить медленно. У нее есть экран и специальный стилус, который она держит во рту, — так она общается.

— Без проблем, — ответил я.

— Это удивительная штука, — продолжил Райс. — Превращает ее зубы и небо в клавиатуру. И с каждым днем у нее получается все лучше. Впрочем, она быстро устает и в какой-то момент просто отключится. Но давайте попробуем, посмотрим, что удастся узнать.

— Спасибо, — сказала Рэйчел.

— И еще одно, — добавил Райс. — Эта девочка прошла через ад и вернулась обратно. Ей будет непросто. Я сказал, что она не обязана этого делать, но она хочет. Она хочет поймать этого ублюдка и надеется, что вы сможете это сделать. Но в то же время она очень хрупкая. Я прошу вас быть деликатнее, хорошо?

— Мы понимаем, — кивнула Рэйчел.

— Разумеется, — добавил я.

С этими словами Райс открыл дверь и вернулся в палату. Я посмотрел на Рэйчел и кивком пропустил ее вперед.

Комната была погружена в полумрак, лишь мягкий свет точечного светильника падал на больничную койку с поручнями. Гвинет Райс полулежала на кровати, приподнятая под углом в сорок пять градусов, окруженная аппаратурой и трубками, которые следили за ее состоянием, дышали за нее, кормили ее и отводили продукты жизнедеятельности. Ее голова была жестко зафиксирована конструкцией, напоминавшей строительные леса, ввинченные прямо в череп как минимум в двух точках. В целом это была ужасающая картина, и моим первым порывом было отвести взгляд, но я понимал: она может заметить этот рефлекс и отказаться от интервью еще до его начала. Поэтому я смотрел прямо на нее, улыбнулся и кивнул, входя в комнату.

К изголовью кровати был прикреплен металлический кронштейн, огибавший Гвинет и нависавший перед ней на уровне глаз. На нем висели два небольших плоских экрана, развернутых тыльными сторонами друг к другу: один видела она, другой — ее собеседники.

Первым делом отец Гвинет взял с прикроватного столика сложенное бумажное полотенце и промокнул уголки ее рта, где скопилась слюна. Я заметил тончайший прозрачный провод, тянущийся от правой стороны ее рта, вдоль щеки, к пучку проводов и трубок, подсоединенных к электронному блоку.

Отец отложил полотенце и представил нас.

— Гвинни, это Рэйчел Уоллинг, о которой я тебе рассказывал, — сказал он. — Она работает с ФБР над твоим делом и делами других девушек. А это Джек. Джек — писатель, который все это раскопал и позвонил Рэйчел и в ФБР. У них есть несколько вопросов о человеке, который это сделал. Отвечай только на то, на что захочешь, хорошо? Никакого давления.

Я видел, как челюсть и язык Гвинет заработали внутри рта. Затем на экране, обращенном к нам, появились буквы:

«ОК»

Вот как это работает.

Рэйчел подошла к кровати, и мистер Райс подставил ей стул.

— Гвинет, я знаю, что тебе может быть очень тяжело, и мы искренне ценим твое желание помочь, — начала она. — Думаю, будет лучше, если вопросы буду задавать я, а ты постараешься ответить на них как сможешь. И если я спрошу о чем-то, на что ты не захочешь отвечать, — это абсолютно нормально.

«ОК»

Я остался в роли наблюдателя в собственной истории, но был готов позволить Рэйчел вести игру. Если бы мне показалось, что нужно спросить о чем-то важном, я бы тронул ее за плечо, и мы могли бы посовещаться за дверью.

— Хочу начать с того, что нам очень жаль, что тебе пришлось пережить этот кошмар, — сказала Рэйчел. — Человек, сотворивший это, — настоящее зло, и мы делаем все возможное, чтобы найти и остановить его. Твоя помощь будет бесценна. Полиция Пасадены, похоже, отнеслась к этому как к единичному случаю. Мы же теперь полагаем, что один и тот же человек причинил вред нескольким женщинам, как ты, поэтому сегодня я хочу сосредоточиться именно на нем. Кто он, как он выбрал тебя, и все в таком духе. Это поможет нам составить его профиль и установить личность. Так что некоторые мои вопросы могут показаться тебе странными. Но у них есть цель. Договорились, Гвинет?

«ДА»

Рэйчел кивнула, затем оглянулась на меня и мистера Райса, проверяя, не хотим ли мы что-то добавить. Мы промолчали. Она снова повернулась к Гвинет.

— Хорошо, тогда начнем. Нам очень важно понять, как преступник выбирал своих жертв. У нас есть одна теория, и я хочу спросить об этом. Делала ли ты в прошлом какой-либо анализ ДНК — на наследственность или по медицинским показаниям?

Я увидел, как челюсть Гвинет пришла в движение. Казалось, она что-то жует. Буквы всегда появлялись заглавными, а знаки препинания, похоже, расставлял автоматический корректор.

«ДА»

Мистер Райс удивленно вскинул голову. Он не знал, что дочь интересовалась своей ДНК. Я подумал, не была ли эта тема болезненной для семьи.

— Какой компанией ты пользовалась? — спросила Рэйчел.

«GT23»

Для меня это стало окончательным подтверждением того, что она — жертва Сорокопута. Но она каким-то чудом выжила, чтобы рассказать об этом, пусть даже ее жизнь теперь была жестоко ограничена травмами.

— Хорошо, давай перейдем к той ночи, когда это случилось, — продолжила Рэйчел. — Ты была в критическом состоянии, когда проводилось первоначальное расследование. Детективы в основном пытались работать с зернистой видеозаписью снаружи бара. Когда ты смогла общаться, делом занялся другой детектив, который, похоже, не задавал тебе особо много вопросов о том, кто...

«ОН БОЯЛСЯ»

— «Он боялся», — прочитала Рэйчел с экрана. — Кто боялся? Ты имеешь в виду детектива?

«ДА. ОН НЕ ХОТЕЛ БЫТЬ ЗДЕСЬ И ВИДЕТЬ МЕНЯ»

— Что ж, мы не боимся, Гвинет, — твердо сказала Рэйчел. — Уверяю тебя. Мы найдем человека, который сделал это с тобой, и он заплатит за свои преступления.

«НЕ БЕРИТЕ ЕГО ЖИВЫМ»

Рэйчел замолчала, когда сообщение высветилось на экране. В карих глазах Гвинет появился темный блеск. Этот момент показался мне почти священным.

— Скажу так, Гвинет, — произнесла Рэйчел. — Я понимаю твои чувства, и ты должна знать: мы найдем этого парня, и правосудие свершится. Я знаю, что ты устаешь, поэтому давай вернемся к вопросам. Вернулась ли к тебе хоть часть воспоминаний о той ночи?

«ОТРЫВКАМИ КАК КОШМАРЫ»

— Можешь рассказать о них? Что ты помнишь?

«ОН КУПИЛ МНЕ ВЫПИТЬ, Я ДУМАЛА ОН МИЛЫЙ»

— Хорошо, помнишь ли ты что-нибудь особенное в его манере говорить?