Честное предупреждение - Коннелли Майкл

— Мой муж ушел, — сказала Реджина. — Не из-за того, что у меня был ребенок. А из-за того, что я ему не сказала. Он заявил, что наш брак был построен на лжи. Это случилось четыре месяца назад. Кристина не знала. Мы с ее отцом договорились не взваливать на нее эту вину. Она бы винила себя.

Реджина сжимала в руках комок салфеток и теперь промокнула ими глаза и вытерла нос.

— Тина поехала в Чикаго, чтобы встретиться со сводной сестрой, — сказал я, надеясь вызвать новые откровения у этой сломленной женщины.

— Тина была такой милой девочкой, — сказала Реджина. — Она хотела нас воссоединить. Думала, что это хорошо. Она не знала, что происходит между мной и отцом. Но я сказала ей «нет», я не могла видеть ту девушку. Не сейчас. И она очень на меня рассердилась.

Она покачала головой и продолжила:

— Забавная штука жизнь. Все хорошо, все прекрасно. Ты думаешь, твои секреты в безопасности. А потом что-то происходит, и все просто рушится. Все меняется.

Это была лишь деталь для статьи, но я спросил, на какой генетический сайт Кристина отправила свою ДНК.

— Это был «GT23», — ответила Реджина. — Я запомнила, потому что это стоило всего двадцать три доллара. Столько горя всего за двадцать три доллара.

Я знал о «GT23». Это был один из новичков в бизнесе ДНК-тестирования и аналитики. Компания-выскочка пыталась захватить контроль над миллиардной индустрией, резко сбивая цены конкурентов. Их рекламная кампания строилась на обещании сделать анализ ДНК доступным для масс. Их слоган гласил: «ДНК, которая вам по карману!» Число 23 в названии обозначало двадцать три пары хромосом в человеческой клетке, а также цену базового набора: полный отчет о ДНК и наследственности за двадцать три доллара.

Тут Реджина расплакалась по-настоящему. Комок салфеток в ее руках разваливался. Я сказал, что принесу еще, и встал. Я начал искать уборную.

Внутренний голос подсказывал мне: хотя появление сводной сестры в жизни Тины было важным фактом, не этот аспект привел к киберпреследованию. Это была лишь одна спица в колесе жизни Тины, пусть и приведшая к глубоким переменам для ее близких. Но слежка должна была прийти с другой стороны, и я полагал, что дело было в ее образе жизни.

Я нашел туалет, открыл стальной контейнер с картонной коробкой салфеток и забрал ее целиком в холл.

Реджины не было.

Я огляделся — ее нигде не было видно. Я проверил диван, где она сидела. Ни сумочки, ни скомканных салфеток.

— Простите, мне нужно было отойти.

Я обернулся — это была она. Она вернулась к дивану. Похоже, она умылась. Я поставил коробку с салфетками рядом с ней и вернулся в кресло слева от нее.

— Простите, что заставляю вас проходить через все это, — сказал я. — Я не знал, что мой вопрос поднимет такие тяжелые темы.

— Нет, все в порядке, — сказала Реджина. — Это своего рода терапия. Говорить об этом, выплескивать наружу. Понимаете?

— Возможно. Думаю, да.

Теперь я хотел направить разговор в другое русло.

— Скажите, — спросил я. — Тина когда-нибудь рассказывала вам о мужчинах, с которыми встречалась?

— Нет, она знала мое отношение к этому и к ее образу жизни, — ответила Реджина. — К тому же, что я могла сказать? Я встретила мужа в блюз-клубе в Саут-Сайде Чикаго. Мне было всего двадцать лет.

— Вы не знаете, пользовалась ли она сайтами знакомств, чем-то подобным?

— Догадываюсь, что да, но я об этом не знаю. Полиция спрашивала то же самое, и я ответила, что Тина не посвящала меня в подробности своей жизни здесь. Я знала об арестах и реабилитации — потому что ей нужны были деньги. Но это все. Единственное, что я всегда ей говорила — это то, что хочу, чтобы она вернулась домой и была рядом. Я просила её об этом при каждом разговоре.

Я кивнул. Я записал эти слова.

— А теперь слишком поздно, — добавила она.

Она снова заплакала, и я записал и эту последнюю фразу.

Мне следовало закончить интервью на этом и не давить на женщину дальше. Но я знал, что как только она снова пообщается с Мэтисоном, он велит ей держаться от меня подальше. Либо сейчас, либо никогда, и мне пришлось рискнуть.

— Вы были в ее квартире? — спросил я.

— Еще нет, — ответила она. — Полиция сказала, что она все еще опечатана, так как это место преступления.

Я надеялся сам взглянуть на жилье Тины.

— Они не сказали, когда вы сможете войти и забрать ее вещи?

— Пока нет. Придется вернуться за этим. Может быть, после похорон.

— Где именно находилась ее квартира?

— Знаете, где раньше был магазин «Тауэр Рекордс»?

— Да, напротив книжного.

— Она жила прямо над ним. «Сансет Плейс Апартментс».

Реджина вытянула свежие салфетки из коробки и промокнула глаза.

— Симпатичное местечко, — сказала она.

Я кивнул.

— Она была красивой и доброй, — произнесла Реджина. — Зачем кому-то понадобилось убивать ее?

Она уткнулась лицом в салфетки и зарыдала. Я просто смотрел на нее. Она задала вопрос, который могла задать только мать, и на который мог ответить только убийца. Но это была сильная фраза, и я запомнил ее, чтобы записать позже. А в тот момент я просто сочувственно кивнул.

Глава 6.

Я вернулся в редакцию к обеду. Коллеги сидели на своих рабочих местах, жуя сэндвичи из «Артс Дели». Обычно мы заказывали еду на всех, но никто не догадался написать мне и спросить, что я буду. Это было неважно, потому что в тот момент еда мне была не нужна. Я питался энергией, которую давала сама история. Я находился на той ранней стадии, когда понимаешь, что нащупал что-то важное, но еще не уверен, что именно и каким должен быть следующий шаг.

Я начал с того, что открыл текстовый файл на ноутбуке и перепечатал свои рукописные заметки из интервью с Реджиной Портреро. На середине процесса я осознал проблему. Следующим шагом должно было стать возвращение к Лизе Хилл, чтобы задать больше вопросов о Тине и ее преследователе, но Лиза Хилл считала меня не просто подонком, а подозреваемым в убийстве ее подруги.

Отложив расшифровку заметок, я проверил телефон, чтобы узнать, не заблокировала ли меня Хилл в Инстаграме. Пока нет, но я догадывался, что это лишь недосмотр, и она сделает это, как только проверит список подписчиков и вспомнит о моем обмане.

Следующие полчаса я потратил на то, чтобы составить ей личное сообщение, которое, как я надеялся, даст мне второй шанс.

«Лиза, я прошу прощения. Мне следовало быть с тобой откровенным. Но копы ошибаются насчет меня, и они это знают. Они просто не хотят, чтобы ты общалась с прессой. Им будет неловко, если я выйду на настоящего подозреваемого раньше них. Тина мне очень нравилась. Мне жаль, что она не захотела встретиться снова. Но это все, ничего больше. Я собираюсь выяснить, кто ее преследовал и кто мог причинить ей вред. Мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, позвони мне, чтобы я мог все объяснить и рассказать то, чего не знают полицейские. Спасибо».

Я добавил свой номер телефона в конце сообщения и отправил его, надеясь на лучшее, но понимая, что шансы призрачны и я не могу просто сидеть и ждать, пока Лиза Хилл изменит свое мнение обо мне. Затем я зашел на сайт судебно-медицинской экспертизы, где разместил запрос информации об атланто-затылочной дислокации. И именно здесь удача — и сама история — совершили крутой поворот. Меня ждали уже пять сообщений.

Первое сообщение было опубликовано в 7 утра по Лос-Анджелесу (в 10 утра по флоридскому времени) и пришло из офиса судмедэксперта округа Бровард. Патологоанатом по имени Фрэнк Гарсия ссылался на случай АЗД (атланто-затылочной дислокации) годичной давности, который был признан убийством.

«Имею открытое дело об убийстве. Женщина, 32 года, поступила в прошлом году как жертва одиночного ДТП с причиной смерти: ортопедическая декапитация (АЗД), но следователь по ДТП заявил, что сила удара была недостаточной. Сцена была инсценирована. Травмы от ДТП посмертные. Имя жертвы: Мэллори Йейтс. Следователь Рэй Гонсалес, FLPD».