Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса

Однако у Эрика не было ни малейшего желания рассказывать о Генерале полиции. Вся эта история вообще больше его не касалась. Будучи либертарианцем, он не вмешивался в чужие дела. К тому же все копы в окрестностях наверняка мексиканцы. Ясно же, что их отношение к Эрику будет несправедливым. Что случится с женщинами в яме, ему до лампочки, он вышел из игры. У парня было единственное желание: убраться к чертовой бабушке из Нью-Мексико, вернуться в Хемет, что в штате Калифорния, возможно, сменить имя, а потом снова начать работать в автосервисе.

Когда на беглеца упал свет прожекторов – горячий, белый, слепящий, – Эрик до такой степени испугался, что чуть не наложил в штаны. Он даже не видел дома, хотя тот наверняка был за прожекторами вместе с силуэтом человека в ковбойской шляпе.

– Кто ты и что тут делаешь? – прорычал мужской голос с западным выговором. До сих пор Эрик не слышал тут ничего подобного. Обладатель голоса, похоже, белый. Какое облегчение!

– А кто спрашивает? – отозвался он, щурясь в попытке рассмотреть, с кем говорит.

– Не твое дело, – раздалось в ответ. – Даю десять секунд на ответ, а потом застрелю за незаконное вторжение на мою территорию.

Раздался щелчок: незнакомец взвел курок. Эрику не нужно было десять секунд, ему хватило и пяти.

– Вы… сэр, вы же белый человек? – спросил он. И услышал:

– Десять, девять, восемь…

– Меня зовут Эрик, – поспешно сообщил беглец. – Я не хочу ничего дурного. Просто заблудился.

Глава 14

В четверг вскоре после восхода солнца Джоди с Милой поехали покататься верхом по заросшим травой берегам Овехитас, чтобы немного пообщаться. После этого обе занялись домашними хлопотами. Джоди наконец разделала сбитую у казино оленуху, которую привезла домой еще в первый день самостоятельной работы. Понятно, что ставшая веганкой Мила не хотела иметь с рубкой мяса ничего общего. Вместо этого девочка отправилась в дом намывать ванные комнаты, чем раньше не занималась; отличный повод поддержать ее новые диетические предпочтения. Поскольку днем Джоди предстояла поездка к волчьему логову с привлекательным новым ветеринаром, она намеревалась начать работу ближе к двенадцати часам, а до этого хотела побольше сделать по дому. Ей не нравилось лениться и бездельничать даже в свободное время: лучше уж потрудиться во дворе и в саду, поддерживая порядок в своем маленьком хозяйстве. Пристроив оленуху на мясницкой распорке для туш, Джоди освежевала ее и разделала, раскладывая куски на покрытом брезентом складном пластиковом столике, который поставила рядом. Приятно было делать эту простую, честную работу не под взглядами преисполненных ужасом соседей, не то что во времена жизни в Андовере. Остальные женщины в их квартале, похоже, действительно получали удовольствие от тенниса и прочих подобных забав, а Луну считали чуть ли не киллершей. По традиции, сложившейся в те времена, когда она росла на ранчо с родителями-охотниками, Джоди каждую осень отправлялась в одиночку на север, чтобы добыть побольше органического, взращенного на травке мяса, которое они с Грэмом и Милой будут потреблять весь остаток года. Когда она впервые вернулась домой с застреленным оленем, привязанным к задней части джипа, соседские дамочки уставились на нее, как на серийного убийцу. Когда Джоди, как и сейчас, разделывала тушу на заднем дворе, из-за опасливо задернутых штор за ней наблюдала не одна пара глаз, поскольку в Андовере участки обычно не разделены заборами. Вскоре ее перестали приглашать на теннис, что ей было только на руку. Какой смысл перебрасывать туда-сюда мячик исключительно ради невещественных очков и бессмысленного преимущества, которое они якобы дают? Раньше человек приобретал навыки, необходимые для выживания, но теперь люди ни на что не годятся. У них по-прежнему сохранилось инстинктивное стремление ощущать себя состоявшимися, но они направляют его на всякие бессмысленные занятия: делают селфи, жалуются в соцсетях на несовершенство мира или подписываются на «Ньюйоркер». Современный мир скатился к полной бессмыслице.

Вскоре после четырех часов дня Джоди повела служебную машину по горному склону мимо озера Укиба к жилищу Хенли. Квадратный бревенчатый дом, судя по виду, выстроенный недавно, стоял возле утесов неподалеку от аббатства Оскара. Вокруг росли ели, поблизости тянулась на юг, в Гато-Монтес, федеральная трасса. За домом была припаркована оливково-зеленая «субару-аутбэк» с велосипедной стойкой сзади и предназначенным для лыж или сноуборда багажником на крыше. Рядом Джоди заметила самого ветеринара: он разбирал большие картонные коробки, складывая их так, чтобы они становились плоскими. Да уж, ему не позавидуешь: переезд – всегда стресс, даже при самых благоприятных обстоятельствах. Услышав, как она подъехала, Хенли помахал рукой и заспешил навстречу.

– Уже четыре? – задал он риторический вопрос. – Весь день с коробками сражаюсь. Дадите мне десять минут переодеться и кое-что захватить? Если хотите, можете подождать в доме.

Она согласилась скорее из любопытства, чем из нежелания сидеть в машине: очень уж интересно было узнать, на что похоже жилище молодого ветеринара. В доме пахло супом мисо и апельсинами, а стиль вызвал у Джоди удивление. Она ожидала, что внутреннее убранство будет под стать внешнему облику строения, но интерьер оказался современным и светлым, в бежево-серых тонах. Дорогая мебель в стиле баухаус ассоциировалась у нее скорее с холостяцкими лофтами на востоке страны. Здесь Джоди привыкла к предпочтениям жителей Юго-Запада, а потому с изумлением и радостью смотрела на коллекцию гравюр в рамках. Похоже, Хенли владел и парой оригинальных работ хороших художников, картины которых давненько ей не попадались; в их числе оказался и Кьянде Уайли. В этом безупречно чистом доме не было недостатка в книгах на самые разные темы, точь-в‑точь как у самой Джоди.

– Принести вам что‑нибудь выпить? – спросил ветеринар. – Я пока толком не закупился, но газировка есть, несладкая, со вкусом… забыл чего. То ли лайма, то ли лимона. Еще есть кофе и холодный чай со льдом.

– Я бы не отказалась от кофе, – призналась Джоди, устраиваясь в одном из кресел.

– Со сливками и сахаром?

– Нет, спасибо, просто черный.

Через минуту хозяин вручил ей толстую глиняную кружку без ручки с дымящимся кофе и пообещал скоро вернуться.

– Чувствуйте себя как дома, – предложил он, – и простите за беспорядок.

Никакого беспорядка не было. Джоди действительно повела себя как дома, использовав свободное время для разглядывания фотографий в рамочках, стоявших на пианино. Их было много, и на всех Хенли был с дикими животными, главным образом с волками. Еще несколько снимков запечатлели, по-видимому, его родителей, выпускной курс колледжа и семейные сборища. Ни подруги, ни жены на фотографиях не попалось. Впрочем, Джоди особо и не высматривала.

Пока она вела автомобиль к началу тропы, у них с ветеринаром завязалась светская беседа. Хенли расспрашивал о здешних местах, о том, каково было тут расти, и Луна рассказала о хороших моментах: дружное общество, крепкие семьи, вечные ценности, на которые не слишком повлиял внешний мир. Многие обитатели округа обладали богатыми угодьями, хоть и не могли похвастаться обилием денег; они выращивали на своих землях все необходимое и делились излишками. Джоди упомянула, что заметила дипломы Хенли, выданные университетами Беркли и Стэнфорда, и он признался, что все академические знания мира значат для него меньше, чем год, прожитый со стаей волков в Канаде, где он вел полевые исследования. Его собеседница зачарованно слушала, как молодой ветеринар бросил всё, чтобы в буквальном смысле поселиться в волчьем логове; как альфа-пара, самец и самка, приносили ему пищу; как он ел то же, что и они, то есть в основном сырую оленину и лосятину да изредка фрукты. Хенли помогал взрослым зверям растить волчат. Джоди забросала его вопросами о том, как ему удалось заслужить доверие хищников, и узнала, что это было легко. Хенли пояснил, что волки не такие, как люди. Если довольно долго находиться поблизости от них и не пакостить, они примут человека в стаю и станут о нем заботиться.