Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Дашкова Полина Викторовна
– А вы по какому вопросу? – спросил охранник, восхищенно оглядывая рыжеволосую синеглазую красотку.
– Значит, я не ошиблась. – Она ослепительно улыбнулась, высоко вскинула подбородок. – Вы позволите мне войти? Дело в том, что мне необходимо взять у Вячеслава Борисовича небольшое интервью.
– Вы договаривались с ним по телефону? – спросил охранник.
Он готов был уже впустить красотку, но работа есть работа.
– Нет, все получилось случайно. Я корреспондентка молодежной газеты «Кайф», из Москвы. Меня зовут Юлия Воронина. – Царственным жестом она протянула охраннику тонкую холеную руку. Он пожал эту руку растерянно и осторожно.
– Вообще-то, – начал он, – если нет предварительной договоренности... А можно мне взглянуть на ваше удостоверение?
– Дело в том, что...
Тут дверь офиса открылась, и появился Иванов собственной персоной – маленький, пухлый, с редкими светлыми волосами, прикрывающими раннюю лысину. Маша решительно нырнула под цепь между створками ворот.
– Минуточку, девушка! – Охранник попытался преградить ей путь, но Иванов уже заметил ее и шагнул навстречу:
– Вы ко мне? Вова, пропусти!
В курортном городе не было недостатка в красотках. Но далеко не все они стремились встретиться с бывшим комсомольцем. А эта обалденная рыжая девица прямо бросилась к нему в объятия, обволакивая запахом духов и томно прикрывая темно-синие глаза. Иванов питал вполне понятную слабость к молодым красивым женщинам и не мог позволить охраннику ее задержать.
– Здравствуйте, Вячеслав Борисович, – произнесла Маша глубоким грудным голосом, – простите, что отнимаю у вас время. Я корреспондент московской молодежной газеты «Кайф», меня зовут Юлия Воронина, я веду колонку светской хроники.
Иванов впервые слышал о такой газете. Но их столько развелось сейчас. «Ну до чего же хороша телка!» – подумал он и важно кивнул:
– Очень приятно.
– Вы так внимательно смотрите на меня, Вячеслав Борисович, – Маша чуть потупилась и улыбнулась, – вам, возможно, знакомо мое лицо. Фотографию часто печатают перед репортажами. Наш тираж растет с каждым днем. Знаете, в вашем замечательном городе меня иногда узнают на улицах. Честно говоря, на отдыхе это немного утомляет.
«Теперь он вряд ли попросит показать удостоверение, – решила Маша, – неловко просить удостоверение у человека, которого узнают на улицах. А он, кажется, клюнул!»
– Так вот, – продолжала она, вскинув ресницы, – я прочитала вашу предвыборную листовку и страшно заинтересовалась вами как личностью. Думаю, наши читатели тоже заинтересуются. Знаете, настоящий репортер – и на отдыхе репортер. Позвольте мне задать вам несколько вопросов.
Про удостоверение Иванов даже не вспомнил. Пока Маша говорила, он не сводил глаз с ее ног, бедер и груди.
– Я с огромным удовольствием побеседую с вами, Юленька. Мы можем пройти в офис, в мой кабинет.
– Большое спасибо, Вячеслав Борисович. Я не отниму у вас много времени. – Покачивая бедрами, Маша вошла в дверь офиса.
Они поднялись на второй этаж.
– Подожди меня внизу, – бросил Иванов своему громиле-телохранителю, который следовал за ним безмолвной тенью и тоже тихонько облизывался на рыжую московскую корреспондентку.
Секретарша уже покинула приемную. Открыв дверь своим ключом, Иванов широким жестом пригласил Машу в кабинет, обставленный по последнему слову офисной роскоши.
Маша сразу обратила внимание на глубокую напольную вазу с сухими цветами и на неприметную дверь в углу. Она вспомнила, что в кабинете ректора ее родного Щепкинского училища такая вот неприметная дверь вела в отдельный начальственный сортир. «Два варианта для кассеты уже есть», – отметила она про себя.
Усевшись в глубокое кресло у журнального столика, она достала из большой элегантной сумки блокнот-ежедневник и ручку:
– Вячеслав Борисович, для начала я задам вам вопросы нашей обычной экспресс-анкеты для героя номера. А потом, если не возражаете, мы немного побеседуем о вашей потрясающей предвыборной программе.
Перспектива стать героем номера московской газеты, пусть даже молодежной, Иванову понравилась.
– Я готов, Юленька, – сказал он, подъезжая поближе к Маше в своем кресле на колесиках и вальяжно раскидываясь.
– Какую кухню вы предпочитаете – русскую, французскую, грузинскую? – Маша поставила в блокноте цифру «1».
– Я люблю пробовать разную еду. Но наверное, ближе всего мне русская кухня и, пожалуй, украинская. Сытно, просто.
– Каким видом спорта вы занимались в детстве и занимаетесь сейчас?
– В детстве я, как все мальчишки, гонял в футбол, а сейчас, как все чиновники, играю в теннис. Правда, редко, к сожалению. На спорт при моей работе совсем не остается времени.
Маша старательно записывала ответы. Иванов то и дело царапал глазами по открытой странице блокнота, будто хотел проверить, правильно ли она фиксирует на бумаге его бесценные откровения.
– Какую музыку слушаете на досуге?
– Ох, Юленька, где он, этот досуг? – спросил он со вздохом. – Но музыку я люблю. Разную. Мне нравится и эстрада, и народные песни в хорошем исполнении.
«Настоящая корреспондентка сейчас наверняка бы попыталась уточнить, попросила бы назвать хоть одного исполнителя или композитора. Но я не настоящая и уточнять не буду, – усмехнулась про себя Маша, – и так сойдет!»
– Какой тип женщин вам нравится? Блондинки, брюнетки, худые, полные?
– Рыжие! Мне больше всего нравятся рыжеволосые женщины. В них есть изюминка, огонек. – На его круглом лице расплылась весьма откровенная улыбка. – В общем, Юленька, мне больше всего нравятся женщины вашего типа. Так и запишите. Да, кстати, я не предложил вам кофе! Простите, у меня сегодня был тяжелый день, я совсем замотался.
«Молодец! – мысленно похвалила его Маша. – Догадался наконец. Сейчас ты пойдешь в приемную, электрический чайник и все прочее наверняка у секретарши. А ее нет. Делать кофе тебе придется самому, и я останусь в кабинете одна».
Но Иванов в приемную не пошел. Он просто встал и нажал кнопку селекторной связи:
– Николай, поднимись и организуй нам кофейку.
– Сейчас, Вячеслав Борисович, – подал голос телохранитель.
«Вот скотина! – подумала Маша. – Даже кофе сам не можешь даме сварить!»
– Еще один вопрос нашей анкеты, – сказала она вслух, – расскажите, пожалуйста, о каком-нибудь ярком воспоминании из вашего детства.
Запас Машиных вопросов постепенно иссякал. «Пусть поболтает подольше», – решила она.
Иванов задумался:
– Мне сложно так сразу ответить на этот вопрос. Я попробую вспомнить. – Было слышно, как телохранитель возится в приемной, готовя кофе.
– Вы пока подумайте, Вячеслав Борисович, а я... простите, где у вас туалет?
– Вот эта дверь, пожалуйста.
Маша оказалась права, индивидуальный сортир находился за незаметной дверью в углу кабинета.
Достав из сумки большую кожаную косметичку, Маша направилась к этой двери и заперлась изнутри.
Кроме унитаза и раковины, был стоячий душ за шторкой. Но спрятать здесь кассету оказалось невозможно. Все открыто, ни одной подходящей щелочки: раковина-«тюльпан», пустая мусорная корзина, унитаз...
«Ох, придется выходить отсюда с кассетой, – подумала Маша, – в кабинете я не останусь одна ни на секунду. Может, попробовать незаметно положить ее в напольную вазу с сухими цветами так, чтобы он не заметил? Впрочем, и это непросто. Он хоть и клюнул, но следит за мной во все глаза».
Раскрыв косметичку, она, кроме кассеты, обнаружила маникюрные ножницы и рулон лейкопластыря. «Ну вот, недаром мы с Вадимом вспоминали фильм „Крестный отец“. Там пистолет приклеили лейкопластырем к внутренней стороне крышки унитазного бачка. Я про пластырь и ножницы забыла, а Вадим догадался положить!»
Маша подняла крышку бачка, приклеила кассету лейкопластырем крест-накрест, бесшумно поставила крышку на место и с облегчением вздохнула. Кассета была обернута в полиэтиленовый мешок поверх коробки и от водяных брызг пострадать не могла. Найдут ее скоро, так что пластырь не успеет намокнуть и отклеиться.