Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Дашкова Полина Викторовна
– Ну куда ты лезешь? – устало произнес начальник. – Ты хоть слышишь себя со стороны? Бомжиха Симка плясала на площади перед метро, и ты заметил, что за ней наблюдает какой-то пацан со свастикой, а потом этот пацан попался тебе по дороге к дому бомжихи, и ты, бдительный страж порядка, сделал вывод, будто на нашем участке появился маньяк-серийник?
– Во-первых, не пацан вовсе. Взрослый мужик, лет тридцати пяти – сорока.
– Хорошо. Какая разница?
– Большая. Зачем он оделся как юный фашист, панк, металлист? Либо он псих, либо это была маскировка. Ведь известно, что Симакова видела черта, то есть человека в маске черта. Правильно?
– А если ее заглючило, на хрен? – вкрадчиво произнес начальник и прищурил один глаз. – Мы что, будем всех, кто одет странно, не по возрасту, подозревать?
– Да не только в одежде дело! Как вы не понимаете, Иван Романович, он следил за нами. Он пошел сначала за бомжихой, потом за мной, – упрямо повторил Коля, – я видел его во дворе, неподалеку от бомжовского дома, то есть он выследил ее, пошел назад, к метро. Наткнулся на меня и стал следить за мной. Он ведь близко у столика стоял, мог слышать наш с Симкой разговор, тем более мы с ней орали.
– А чего орали-то?
– Ну, сначала музыку перекрикивали, а потом так, по инерции, – смущенно объяснил Коля, – но главное, он на рынке открыто следил за мной. Я деньги выронил, он прижал бумажку ботинком.
– Большую бумажку? – с усмешкой спросил начальник.
– Полтинник.
– Да, сумма приличная. Отдал?
– Ногу убрал. Ну не в этом дело!
– А в чем, Коля? В чем? Давай попробуем вместе спокойно разобраться. Он наблюдал за пьяной теткой. Но ты ведь тоже на нее глазел, верно? Значит, было на что посмотреть?
– Да я… – начал Коля, но начальник остановил его жестом.
– Погоди, не перебивай. Ты встретил его на детской площадке и стрельнул сигарету. Он тебя угостил. Потом ты столкнулся с ним на рынке. Слушай, Коля, у тебя мания преследования, тебе надо к доктору. С чего ты взял, будто человек приперся на рынок по твою душу?
– Ну а зачем же еще? – хмуро спросил Коля.
– Елки зеленые, – начальник выразительно закатил глаза, – за продуктами, за мылом и зубной пастой. Там, Коля, все значительно дешевле. И жратва, и предметы гигиены, и одежда с обувью. Короче, так, лейтенант. Ты давай, завязывай с частным сыском либо увольняйся из милиции и иди в какое-нибудь детективное агентство. Кстати, денег больше будет. Ты, честное слово, достал меня, на хрен. Сначала подумай башкой своей бестолковой, а потом уж выводы делай!
– Я никаких выводов не делал, – мрачно буркнул Коля, – я только спросил, сколько там ножевых ранений?
– Ох, устал я от тебя, Телечкин, – тихо вздохнул начальник, и вдруг лицо его налилось кровью, на лбу вздулась толстая кривая жила, и он заорал: – А на фига тебе это знать? На фига, лейтенант? Самый умный, да? – он шарахнул ладонью по столу так, что подпрыгнули бумаги. В кабинет сунулась голова дежурного, начальник поморщился, махнул рукой, рявкнул: – Все нормально. – Дверь закрылась. Начальник шумно сопел, переводя дух, наконец произнес спокойно, даже ласково: – Объясни мне по-человечески. Я пойму. На фига тебе это, Телечкин? Ты шибко честный? Хочешь показать, что ты здесь у нас один самоотверженно борешься с преступностью, а мы, остальные, только штаны протираем и взятками балуемся? А? Ну, скажи, лейтенант, не стесняйся, чего уж там. Режь правду-матку.
Коля, не отрываясь, глядел на пропеллер старого вентилятора. Эта штука давно не работала, но начальник не выкидывал и не чинил.
– Мне просто интересно, сколько ножевых ранений на трупе Симаковой, – произнес он глухо, монотонно и подумал, что от его упорного взгляда сейчас сами собой закрутятся ржавые крылышки допотопного агрегата.
– Вот оно что, – так же глухо отозвался начальник, – интересно тебе, просто интересно, и все, – он откинулся на спинку стула, принялся отбивать пальцами дробь по столешнице.
– Понимаете, товарищ майор, труп во Втором Калужском, ну та женщина, Коломеец Лилия… Это у меня первый насильственный труп, я такого никогда раньше не видел, да еще столько ножевых ранений, и девчонка дебильная… В общем, у меня, наверное, правда, немного крыша съехала. Не могу представить, чтобы девчонка убила единственного родного человека, в голове не укладывается.
– Понятное дело, – кивнул начальник, – понятное дело, Коля. Я тоже своих первых насильственных жмуров на всю жизнь запомнил. Их сразу трое было. Бабушка, дедушка и пацан двенадцати лет. У всех троих глотки перерезаны. Меня вообще вывернуло наизнанку, еле успел до сортира добежать. А потом привык. Их столько было, разных. Главное, Коля, близко к сердцу не принимать, иначе правда свихнуться можно. Понял, нет?
– Понял, товарищ майор, – кивнул Коля.
– Ну и хорошо. Все, младший лейтенант. Свободен.
– Иван Романович, можно последний вопрос?
– Валяй, спрашивай.
Коля, потупившись и краснея, произнес чуть слышно:
– А все-таки, сколько там ножевых у Симаковой?
– Нет, ну ты меня достал, твою мать! – начальник криво усмехнулся. – Не знаю я, сколько, я с делом не знакомился, не знаю, и все.
– Спасибо, товарищ майор, – смиренно кивнул Коля. – Я могу идти?
– Нет! – заорал начальник. – Сядь и сиди спокойно! Сиди, сопля зеленая, и слушай, что я тебе скажу. Симакову убил ее сожитель Рюриков. И ни к какому другому убойному делу эта бытовуха отношения не имеет. Серийники, Коля, только в книжках и в кино хороши. А на своей территории отлавливать это дерьмо я и врагу не пожелаю. Да и вообще, Коля, всякие сложные интересные Головкины и Чикатилы – явление редкое, в жизни куда чаще встречаются бомжи рюрики. Понял, нет? По глазам вижу, еще не понял. В таком случае прими на веру. И главное, не вздумай связываться с Бородиным. Слышишь, сопля зеленая? Не вздумай!
Коля едва сдерживался. Ему было противно. Он, конечно, не собирался заниматься частным сыском, однако считал, что между двумя убийствами есть вполне конкретная связь и тот тип в банданке, с белыми шнурками, пришел на рынок не за дешевой зубной пастой. То есть, может, он и купил что-либо попутно, однако потом, уже у своего подъезда, Коля опять его заметил. Без банданки, в темных очках, и поверх разрисованной футболки была надета куртка-ветровка цвета хаки.
«Интересно, меня он тоже попытается замочить? – подумал Коля, как будто издеваясь над собой. – А что, вполне… Я единственный человек, который видел его лицо. Бомжиха Симка видела только маску, однако ее он кончил. А может, правда, не он и напрасно я волну поднимаю? Ну зачем, если она его лица не видела? Бред, бред…» – Коля повторял про себя это слово, пока на крыльце отделения не столкнулся нос к носу с младшим лейтенантом Дуловым, который был в группе, выезжавшей на труп бомжихи.
– Коль, у тебя курить есть? – спросил Дулов.
– Ага. – Коля вытащил непочатую пачку «Честерфильда», угостил Дулова, закурил сам и задумчиво произнес:
– Сань, на тебя трупы действуют?
– Смотря какие, – пожал плечами Дулов, – если ребенок, то да, здорово переживаю. Вот в мае была, к примеру, история. Новорожденного младенца в мусорке нашли. И, главное дело, я утром с дежурства возвращаюсь, спать хочу, не могу. Иду через двор, а ко мне навстречу дворничиха, девка молодая, вопит, ничего сказать не может, глаза выпучила и протягивает мне оранжевый сверток. Я говорю, мол, чего орешь, дура, я не понял, чего орешь-то. Там бомба, что ли, у тебя? Ну, так, в шутку говорю, чтоб ее успокоить. Ты, говорю, чего ее в жилет свой форменный завернула? Думаешь, не так сильно бабахнет? А она ревет, слезы в три ручья, и лопочет, мол, возьмите, возьмите у меня, не могу. А я говорю, не можешь, так положи. Ну, в общем, это, она уголок тряпки приподняла, а там – мама родная – младенчик. Ну, понятное дело, неживой уже. А суку, которая это сделала, так и не нашли. Знал бы, придушил своими руками.
Телечкин слышал историю про младенца уже в десятый раз, но терпеливо дослушал Дулова до конца, не перебивая, а потом, тяжело вздохнув, произнес: