Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Дашкова Полина Викторовна
В октябре 1941-го в Запорожье немцы расстреляли отца Ивана, Иосифа Проскурова, за то, что его сын – генерал Красной армии.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 марта 1947 года Проскуров был лишен звания Героя Советского Союза и всех наград.
11 мая 1954 года Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Иван Иосифович Проскуров был полностью реабилитирован постановлением Генерального прокурора СССР и Главной военной прокуратуры за отсутствием в его действиях состава преступления. Тогда же были реабилитированы его вдова и дочери.
Илья Петрович Крылов работал в Особом секторе до января 1953-го. Сопровождал Сталина в Тегеран, в Ялту и в Потсдам. Присутствовал на Нюрнбергском процессе. В январе 1953-го был арестован вместе с Александром Николаевичем Поскребышевым. В марте они оба вышли на свободу. Александр Николаевич был отправлен на пенсию. Илья Петрович получил должность заместителя заведующего Международного отдела ЦК.
Мария Петровна Крылова вернулась на сцену Большого театра в марте 1941-го. Во время войны выезжала на фронт в составе концертных бригад. После войны продолжала танцевать. Получила звание народной артистки СССР. После ухода со сцены в 1963-м преподавала в Училище Большого театра.
В конце сентября 1940 года старший лейтенант Дмитрий Андреевич Родионов женился на Евгении Марковне Мазур.
В первые дни июня 1941-го Родионов был снят с должности «за немцебоязнь и распространение лживой провокационной информации о приготовлениях Германии к нападению на СССР». Ждал ареста. 22 июня был направлен в разведотдел штаба группы войск Западного фронта. Во время войны руководил разведывательно-диверсионными группами. Дважды ранен. После войны продолжал работать в Главном управлении Генштаба. Уволен в запас в звании генерал-лейтенанта. Преподавал в Академии Генштаба. Награжден орденами Ленина, Красного Знамени, Отечественной войны 1 степени.
Карл Рихардович Штерн умер от сердечного приступа в своей комнате на Мещанской в 4 часа утра 22 июня 1941 года.
Вася Акимов ушел добровольцем на фронт в 1944-м. Погиб в боях за Берлин в мае 1945-го в возрасте девятнадцати лет.
Полина Дашкова
Питомник Книга 1
«…ибо из всех законов Природы, возможно, самый замечательный – выживание слабейших».
Глава первая
После бесконечной слякотной зимы с тяжелыми снегопадами, после апрельских заморозков и унылых майских дождей в Москву наконец пришло настоящее лето. Июнь начался ярко, жарко, и каждый солнечный день казался праздником. Ночами гремели грозы, но к рассвету не оставалось ни облачка, восторженно кричали воробьи и сверкающие капли сыпались с деревьев.
В маленьком дорогом кафе в одном из тихих переулков неподалеку от Таганской площади впервые решились выставить три столика на открытую веранду, окруженную старыми липами. Кафе открывалось в полдень, и ровно в полдень явился первый посетитель – мужчина в белом летнем костюме. Он выглядел больным и помятым, словно провел бессонную ночь и утром не умывался.
Переулок был залит солнцем, внутри кафе казалось темно. Посетитель тревожно огляделся, и метрдотель в бабочке предложил ему пройти на веранду. Посетитель кивнул, выбрал столик у ограды и упал на стул так тяжело, что хлипкие алюминиевые ножки подкосились. Если бы не решетка за спиной, он непременно бы рухнул на плиты и расшиб голову. Но решетка спасла, мужчина вскочил, его качнуло, и тут же к нему подлетел испуганный официант.
– Вы не ушиблись? – спросил он, придержав посетителя за локоть и заглянув в глаза. Официанту показалось, что гость пьян, ноздри его затрепетали, профессионально принюхиваясь. Но пахло только хорошим одеколоном. Льняной костюм был измят и несвеж, однако выглядел дорого, и ботинки не вызывали сомнений. Официант всегда сначала нюхал подозрительных посетителей, потом смотрел на обувь.
– Мне надо сесть. Стул сломан, – произнес гость тяжелым отрывистым басом.
– Вот, пожалуйста, присаживайтесь, – официант пододвинул ему другой стул и смахнул с белоснежной скатерти невидимые крошки. Гость уселся, задрал рукав и взглянул на хорошие швейцарские часы.
Безусловно, посетитель был приличным человеком, но все-таки выглядел странно.
Есть известная детская игра, когда один рисует голову, другой туловище, третий ноги, потом разворачивают листок и смотрят, что получилось. Человек в белом костюме состоял из таких, вслепую нарисованных частей. Голова его была слишком велика для хрупкой шеи, узкие худые плечи никак не соответствовали увесистой нижней части туловища, которая, в свою очередь, контрастировала с журавлиными ногами и широкими плоскими ступнями сорок пятого размера. Светло-желтые волосы, несмотря на тонкость и мягкость, упрямо торчали в разные стороны, как перышки мокрого цыпленка. Круглое лицо, украшенное маленьким упругим носиком и большими, выпуклыми шоколадными глазами, сохранило детские пропорции, и если бы не тяжелый, почти стариковский бас, можно было бы принять его за нездорового сонного подростка.
Тени дрожащих липовых листьев падали на скатерть, осыпали костюм, лицо и руки посетителя крупной нервной рябью, и оттого казалось, что человека колотит лихорадка. Не раскрывая книжки меню, он рявкнул громко и грубо:
– Кофе!
– Эспрессо? Капучино? По-восточному? – ласково уточнил официант.
– По-восточному. Крепкий и сладкий. – Мужчина вдруг вскочил как ошпаренный и закричал: – Лиля! Я здесь!
Официант оглянулся. На веранде появилась женщина лет тридцати пяти, маленькая аккуратная блондинка в бело-розовом платье. Легко процокали острые каблучки белых туфель, пахнуло жасмином, и официант отметил про себя, что дама пользуется старомодными, но приятными духами «Диориссимо».
– Привет, – сказала блондинка, бережно расправила платье и села напротив мужчины. Светлые брови сдвинулись, уголки свежего пухлого рта опустились вниз, приятное круглое лицо стало напряженным. Было заметно, что она совсем не рада встрече. Официант вернулся к столу и вопросительно взглянул на женщину.
– Лиля, что тебе заказать? – Мужчина оскалил в улыбке прокуренные крупные зубы.
– Ничего. Просто стакан воды. Минеральной, без газа.
– Может, кофе? – предложил официант.
– Спасибо, не надо.
– Вот, я принес тебе, чтобы ты посмотрела, где я работаю, – пробормотал мужчина. Он принялся неловко рыться в мягкой кожаной сумке и наконец извлек глянцевый толстый журнал. На обложке под кровавым названием «Блюм» извивалась обнаженная лысая девушка, отлитая из ртути.
– Спасибо. – Блондинка машинально пролистала страницы и вдруг замерла, вскинув на мужчину светло-серые прозрачные глаза. В руках у нее был белый плотный конверт, который она обнаружила между страницами. – Что это? – спросила она грозно.
– А ты открой, посмотри, – лицо его растянулось в глупой улыбке.
Блондинка заглянула в конверт, тут же бросила его на стол и резко встала:
– Все, нам не о чем разговаривать.
– Лиля, подожди, ты что?! – испугался он и схватил ее за руку. – Ну на фига ты выпендриваешься, а? Тебе бабки не нужны? Или, может, мало? Ты хотя бы посчитай.
– Во-первых, разговаривай со мной по-человечески, тебе не пятнадцать лет. Во-вторых, убери это, на нас смотрят, – она покосилась на официанта, которой замер у столика с бутылкой воды на подносе.
– Сядь, пожалуйста, очень тебя прошу, сядь. Ты разве не видишь, как мне плохо? – жалобно простонал мужчина.
– Тебе всегда плохо, – сердито заметила блондинка, но все-таки села. – Я тебя внимательно слушаю. Зачем ты меня сюда пригласил? – Она уставилась на него в упор, от напряжения глаза ее стали совсем прозрачными.
– Это я тебя слушаю, – он закашлялся, лицо налилось кровью, – объясни, будь добра, почему я не могу прийти? – пролаял он, схватил салфетку и шумно высморкался.