Эдгар Уоллес - Паутина преступлений. Тайна мистера Ридера (сборник)
– Дело швах, – заявил Лигси, закончив рассказ. – У старины Ридера нюх, как у ищейки. Он спросил, для чего мы оставляем дыры в кирпичах. Мне еще никогда не приходилось иметь дела с сыщиком…
– Не приходилось, говоришь? – злобно оскалился его собеседник. – А кем был тот водонос, что поднимался к нам на палубу у Грейвсенда давеча ночью? Или почему я выбросил за борт полцентнера отличного товара, а? Идиот! Да у нас таких парней на борту не меньше полудюжины, и каждый из них в сто раз умнее Ридера. Он просил тебя рассказать ему что-либо?
– Нет, – без запинки ответил Лигси.
Джо Аттимар ненадолго задумался, а потом сказал:
– Поднимаем якорь. Я не собираюсь ждать это голландское корыто.
Вздох облегчения, который вырвался у Лигси, был слышен, наверное, и на корме баржи.
Визит Ридера стал кульминацией целой череды следственных действий, которые он предпринял на протяжении нескольких дней. Отправив краткий отчет в Скотленд-Ярд, сыщик поехал к себе домой, на Брокли-роуд, и, поворачивая с Луишем-хай-роуд, догнал Джонни Саутерса. Джонни был не один.
– Мы с Анной как раз говорили о вас, – сказал молодой человек, замедляя шаг и пристраиваясь рядом с неспешно вышагивающим мистером Ридером. – Вы не могли бы уделить нам пять минут?
Ну что тут поделаешь? Мистер Ридер провел их в свою большую, старомодно обставленную гостиную, втайне надеясь, что заявленная консультация не коснется неисповедимых путей юных сердец.
Как выяснилось, они собирались пожениться.
– Отцу Анны уже все известно, и он повел себя ужасно благородно, – сообщил Джонни, – и я хочу, чтобы вы об этом знали, мистер Ридер.
Мистер Ридер пробормотал полагающиеся случаю поздравления. После этого вопрос любви и брака был отложен.
– И Десбойн тоже повел себя ужасно благородно. Я сам рассказал Анне о неприятной сцене, свидетелем которой вы стали, он не сказал ей ни слова. Он написал Анне письмо с извинениями и прислал извинения мне. Кроме того, он предложил мне очень хорошую должность в Сингапуре, если только я захочу ее занять, – он ужасно богат, и его предложение звучит заманчиво.
– Мне оно вовсе не кажется таковым, – решительно возразила Анна. – Я ценю щедрость Клайва, но не думаю, что Джонни должен отказываться от государственной службы, если только не подвернется что-нибудь получше здесь, в Англии. Я хочу, чтобы вы переубедили его, мистер Ридер.
Мистер Ридер перевел унылый взгляд с одного на другую. Мысль о том, чтобы убеждать кого-то сделать то, в чем сам он не разбирался, приводила его в смятение. Он вполне отдавал отчет в своих недостатках в качестве наставника молодежи. Джонни Саутерс нравился ему, как нравился любой достойный молодой человек. Он полагал Анну Уэлфорд настоящей красавицей. Но даже сочетание этих двух факторов не заставило его преисполниться энтузиазма.
– Меня не нужно ни в чем убеждать, – заявил, к его облегчению, Джонни. – У меня есть еще один туз в рукаве – одно крупное дельце. Я сейчас не имею права рассказывать о нем – говоря по правде, меня настоятельно просили не делать этого. Если оно выгорит, вопрос о работе в Сингапуре отпадет сам собой. В общем-то, я не ожидаю никаких сложностей. Проблема заключается в следующем, мистер Ридер: если бы вам предложили долю в процветающем предприятии, которое может превратиться в нечто очень крупное, если вложить в него душу и сердце, вы бы согласились?
Мистер Ридер возвел очи горé и вздохнул.
– Гипотетические допущения неизменно вызывают у меня предубеждение, мистер Саутерс. Быть может, как-нибудь в другой раз, когда вы сочтете возможным посвятить меня в подробности своего дела, я и смогу посоветовать вам что-либо, хотя, должен признаться, никогда не считал себя человеком, способным давать… э-э-э… сто́ящие советы.
– Вот поэтому я и хотела повидаться с вами, мистер Ридер, – тут же закивала головой Анна. – Я ужасно беспокоюсь из-за того, что Джонни намерен оставить государственную службу ради какой-то химеры, и хочу, чтобы он поговорил с вами об этом. Мне не нужны его тайны, – в глазах девушки мелькнула тень улыбки, – потому что самые важные из них мне известны и так.
Мистер Ридер беспомощно огляделся по сторонам. Он чувствовал себя загнанным в ловушку и погрязшим в сетях унылой семейной жизни. Говоря по правде, ему было ужасно скучно, но, обладай он более пылким темпераментом, мог бы даже сорваться на крик от отчаяния. Он уже жалел о том, что догнал этих влюбленных голубков, которым, судя по всему, некуда было время девать, как жалел и о том, что они не обратились в одно из тех периодических изданий, что содержат целый штат советчиков специально для молодых и влюбленных, не знающих, как сделать карьеру. И потому он испытал прилив острого счастья, закрывая дверь за их маленькой тайной и переходя к исключительно серьезному делу заваривания чая к позднему ужину.
В течение следующих нескольких дней у мистера Ридера хватало многочисленных забот, однако факт добавления Джо Аттимара к списку его личных врагов, даже знай тот об этом, не относился к их числу.
В тюрьмах дюжины стран сидели люди, не питавшие к нему, мягко говоря, особых симпатий. Мейстер из Гамбурга, продававший казначейские билеты Соединенных Штатов Америки по весу, как картошку, Лефер, искусный фальшивомонетчик итальянских лир, Монсатта, специализировавшийся на азартной игре на бирже, мадам Пенса из Пизы, долгие годы бывшая главным распространителем фальшивых денег в Восточной и Южной Европе, Ал Селински, подделывавший ценные бумаги, Дон Лейшмер, печатавший французские франки погонными милями, – все они прекрасно знали мистера Ридера, по крайней мере по имени, и ни у одного из них не нашлось для него доброго слова, за исключением Монсатты, который отличался широким кругозором и либеральными взглядами и мог абстрагироваться от собственных несчастий.
К мистеру Ридеру потоком шли письма и послания, иногда – из самых неожиданных и своеобразных источников. Любопытно, что бо́льшую часть его корреспондентов составляли женщины. И среди них было множество записочек самого неловкого или даже нескромного свойства.
Его имя часто упоминалось в делах, которых слушались в Олд-Бейли. Ему самому нередко доводилось стоять на месте для дачи свидетельских показаний, являя собой скорбное и несчастное зрелище, и свидетельствовать в своей мягкой и почтительной манере против преступников самых разных мастей, но главным образом фальшивомонетчиков.
Его часто называли то экспертом, то частным детективом, то банковским служащим. В каком-то смысле все это было справедливо, но не совсем. Судьи и некоторые адвокаты знали, что он оказывает услуги публичному обвинению. Поговаривали, что неофициально он обладает статусом и влиянием старшего офицера полиции и уж наверняка получает щедрые гонорары не только от Ассоциации банков, но и от правительства, но никто не представлял в точности, чем именно он занимается. Счет у него был открыт в банке «Торквей», управляющий которого был его личным другом.