Патриция Вентворт - Сквозь стену
После задумчивого молчания мисс Сильвер сказала:
— Я не могу взяться за ваше дело, мисс Эдриан, но я дам вам совет. Вам следовало бы отнести эти письма в полицию. Но раз вы решительно отказываетесь так поступить, я советую вам рассказать жениху о том, что кто-то пытается вас шантажировать. Несомненно, вы сумеете изложить ему все так, чтобы убедить его в том, что вас подвергли безосновательному преследованию. Если вы ему дороги, он встанет на вашу защиту. Вы, я думаю, не встретите никаких трудностей в том, чтобы он поверил в вашу полную невиновность.
Если тон мисс Сильвер и был необычайно сух, мисс Эдриан этого не заметила. С нажимом, на какой только была способна, она сказала:
— Вы не знаете Фреда.
Глава десятая
В имение «Бухта» Хелен Эдриан прибыла на следующий день. Дом тотчас же самым необыкновенным образом наполнился ее присутствием. Всюду витал аромат фиалок, слегка дисгармонируя с запахом нафталина, который был особым средством миссис Брэнд против моли. Он даже проникал на половину дома Мэриан, которая была счастливо избавлена от нафталиновых шариков: Мартин Брэнд не переносил этого запаха, утверждая, что во времена его матери здесь не было никакой моли, а она не использовала ничего другого, кроме лаванды. На что Элиза обыкновенно отвечала, что это некоторые люди притягивают ее.
Фиалковый аромат был не единственным проявлением присутствия в доме Хелен Эдриан. В гостиной ставни были открыты, шторы отдернуты. Непрерывно играл рояль, и чудесный высокий голос то поднимался еще выше, и выше, и выше, то спускался вниз, и вниз, и вниз, когда она распевала гаммы, и свободно лился и дрожал; она не пела в полный голос, но только вполголоса, проверяя дыхание и не напрягая связок. Феликс, с головой ушедший в свои грезы, словно переселился в иной мир.
Элиза, доставая пчеломатку из улья, сказала со скрежетом в голосе, что, насекомые или мужчины, все одно, когда рядом оказывается мед, они готовы попасться в ловушку, и неважно, что будет потом.
— И нечего так смотреть, моя дорогая Пенни. Если бы он знал, что для него хорошо, он бы поступал по-другому, но мужчины этого не знают и никогда не узнают.
Пенни подавленно сказала:
— Не понимаю, о чем ты.
Она стояла на старой кухне, выглядывая из окна и с отсутствующим видом поглаживая Мактавиша, разлегшегося на подоконнике и принимающего солнечные ванны. Через приоткрытое окно можно было слышать мелодично вибрирующий голос мисс Эдриан.
Элиза хмуро взглянула на спину Пенни. Ей бы сейчас доставило изрядное удовольствие завести шарманку им наперекор. Также ей хотелось бы высказать Феликсу все, что она думает о том, как глупо он себя ведет — то мрачный, как гроза в начале мая, и такой угрюмый, что от него молоко за минуту скисает, а то вдруг улыбается, словно Чеширский кот.
— Я всегда говорила и буду говорить, что влюбленность прекрасна в пределах разумного и нет никакой нужды выставлять себя на посмешище!
Последние слова раздались под решительный аккомпанемент громыхающих кастрюль и сковородок.
Пенни говорила по-прежнему тихо:
— Я думаю, он любит ее, — потом, после паузы, — однажды я спросила его, прямо так и сказала: «Я думаю, ты любишь ее». И знаешь, что он ответил?
Элиза фыркнула.
— Что-нибудь милое и трогательное!
Пенни не обернулась. Она продолжала гладить Мактавиша.
— Он посмотрел на меня. Знаешь, как он может посмотреть — сам мрачный, как ты только что сказала — и ответил: «Иногда мне кажется, что я ее ненавижу», — и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Элиза резко сказала:
— Она из тех, кто причиняет другим боль. Возможно, она еще будет делать это, и довольно часто. А ненависть — такая же благодатная почва, как и навоз, только в ней зарождаются низкие помыслы.
Пенни кивнула.
— Он не это хотел сказать... не на самом деле... в конце концов... — ее голос затих.
— Лучше скажи.
— Это мерзко — ненавидеть кого-то. Мне кажется, я мерзкая. Я почти ненавижу ее, когда она... заставляет Феликса... выглядеть подобным образом... — затем, с неожиданной энергией, — и когда ее запах разносится по моему чердаку, и вся эта мишура, уж лучше бы это были нафталиновые шарики!
Мактавиш, готовый было замурлыкать, выразил решительный протест. Ласковые пальцы внезапно стали жесткими. Они почему-то надавили на весьма чувствительную точку, причинив ему боль. Не в его привычках было страдать. Поскольку пальцы принадлежали Пенни, он воздержался от того, чтобы укусить их. Вместо этого он вытянулся во весь свой величественный рост, ослепил ее на мгновение сиянием своей рыжей шкурки и выпрыгнул в окно.
Пенни воскликнула:
— Ой!
Элиза проворчала:
— Посмотри, что ты наделала, прямо вывела его из себя!
В распахнутое окно ворвался звук голоса мисс Эдриан, плавно снижающийся с самой высокой ноты. Пенни круто развернулась, с силой топнула по каменному полу и выбежала из кухни.
В кабинете зазвонил телефон. Мэриан Брэнд, разбиравшая содержимое ящиков письменного стола, отбросила в сторону кипу бумаг и подвинула к себе аппарат. Мужской голос произнес: «Алло!», и все ее мысли в одно мгновение перенеслись далеко-далеко, туда, где он держал ее за руку в темноте под обломками покореженного состава.
Она сказала: «Мэриан Брэнд слушает», и порадовалась тому, что голос у нее твердый и спокойный. Хотя внутри что-то дрожало. Она думала, что он еще в Америке. Может, он был... Какая чепуха. Он мог быть в комнате. Эти мысли возникли все одновременно.
Он заговорил снова.
— Как поживаете? Вы узнали мой голос? Я-то ваш узнаю где угодно.
Инна открыла дверь. Когда она увидела, что Мэриан говорит по телефону, она вышла. У нее был вид вторгнувшегося без приглашения призрака, никому не нужного и несчастного. Мэриан даже ее не заметила. Она сказала в трубку:
— Я думала, вы в Америке.
— Я был, но не очень долго, и уже вернулся. Вы получили мои письма?
— Да. Они очень интересные.
— Они написаны очень скверным почерком. Мне следовало использовать пишущую машинку, но эти доктора просто парализовали меня.
— Как вы узнали, что мы здесь?
— От вашей миссис Дин. Я потерял вас из виду на пару дней. Могу я прийти и увидеться с вами?
— Где вы?
— Практически по соседству, в отеле в Фарне. Когда я смогу увидеть вас?
— Не хотите ли заглянуть к нам на ленч?
— Вы имеете в виду, сегодня?.. С удовольствием.
— Наш дом примерно в одной миле, если идти вдоль побережья. Вы не сможете его не заметить. Дом белого цвета, а двойные входные двери — синего.