Лицо в темноте - Робертс Нора
— Иногда я бываю злой. Иногда хочу быть злой, такой, как она.
— Ну и что? — Марианна сняла пластинку Спрингстина. В любую минуту может войти сестра Непорочница и конфисковать ее. — Все иногда злятся. Потому что наша плоть слаба, а мы переполнены грехом.
— Ненавижу ее. — Сказать это вслух было облегчением, ужасным облегчением. — Ненавижу Бев за то, что не нужна ей, и папу за то, что он засунул меня сюда. Ненавижу людей, убивших Даррена. Всех ненавижу. Она тоже всех ненавидит. Это видно по ее глазам.
— Все в порядке. Иногда я тоже всех ненавижу, хотя даже не знакома с твоей матерью.
Ее слова заставили Эмму засмеяться.
— Наверное, я тоже, — вздохнула она, шмыгнув носом. — Я едва помню ее.
— Ну вот видишь. — Удовлетворенная, Марианна плюхнулась на кровать. — Если ты ее не помнишь, значит, не можешь быть похожа на нее.
Логично. А Эмме просто необходимо поверить в это.
— Я не похожа на нее.
Желая судить объективно, Марианна взяла вырезку и изучила фотографии.
— Нисколечко. У тебя фигура и цвет волос как у отца. Поверь слову художника.
— Ты действительно собираешься проколоть Терезе уши?
— А ты как думаешь? Самой тупой иголкой, какую только смогу найти. Хочешь, уступлю одно?
Эмма улыбнулась.
Глава 16
Никогда в жизни Стиви не был так напуган. Вокруг решетка, откуда-то из коридора доносится звук капающей воды. Иногда слышались голоса, шарканье ног, потом наступала тишина.
Ему просто необходима доза. Он дрожит, покрывается потом. Желудок завязался узлом, отказываясь реагировать на позывы тошноты. Из носа и глаз течет. «Это простуда», — уверял себя Стиви. Черт возьми, у него простуда, а его заперли, оставили гнить. Усевшись на койку, он подтянул колени к груди, вдавившись спиной в стену.
Он — Стиви Ниммонс. Величайший гитарист своего поколения. А его посадили в клетку, словно зверя, заперли и ушли. Неужели эти люди не знают, кто он такой? До каких высот поднялся?
Ему необходима доза. О господи, только одна маленькая Доза. Тогда он готов смеяться над всем этим.
Холодно. Чертовски холодно. Стиви натянул на себя одеяло и съежился под ним. Очень хочется пить. Во рту пересохло, даже слюны нет.
Кто-нибудь должен прийти. Его глаза наполнились слезами. Кто-нибудь придет, и все будет хорошо. Кто-нибудь все исправит. Господи, ему нужна доза. Придет мать и скажет, что уже обо всем позаботилась.
Больно. Стиви заплакал, уткнувшись в колени. Каждый глоток воздуха, который он вдыхал, казалось, состоял из крошечных осколков стекла. Его мышцы горели, кожа леденела.
Одну затяжку, один укол, одну дорожку, и с ним опять все будет в порядке..
Неужели, черт побери, они не знают, кто он такой?
— Стиви.
Услышав свое имя, он посмотрел на дверь камеры, провел ладонью по рту, попытался засмеяться, но издал лишь жалкий всхлип. Он собрался с силами и встал. Пит. Пит все уладит.
Запутавшись в одеяле, Стиви растянулся на полу, а менеджер смотрел на ноги в ботинках из змеиной кожи за пятьсот фунтов. Лицо гитариста, когда он наконец оторвался от пола, было серым, с резкими морщинами, белки глаз покраснели, на разбитой губе выступила кровь. И от него воняло.
— Господи, мне плохо, — Стиви начал подтягиваться, хватаясь потными руками за прутья решетки. — У меня простуда.
«Знаем мы твою простуду», — безучастно подумал менеджер.
— Ты должен вытащить меня отсюда. Это какое-то сумасшествие! Они ворвались в мой дом, черт побери, словно орава фашистов. Помахали у меня перед носом какой-то бумажкой, начали рыться в ящиках. Господи, Пит, они притащили меня сюда, будто я убийца. Надели наручники. — Стиви опять заплакал. — Люди видели, как меня выводили из собственного дома в наручниках. Меня фотографировали. Это несправедливо, Пит. Ты должен вытащить меня отсюда.
Во время его излияний Пит молчал. Он уже имел дело с кризисными ситуациями и знал, как обращать их в свою пользу.
— Они нашли героин, Стиви, — тихо и спокойно произнес он. — Тебя собираются обвинить в хранении наркотиков.
— Просто вытащи меня отсюда к чертям собачьим!
— Ты меня слушаешь? — Вопрос прозвучал как удар хлыста. — Нашли столько, что могут надолго тебя упрятать.
— Мне его подбросили. Кто-то меня подставил. Кто-то…
— Не вешай мне лапшу на уши. — Взгляд менеджера был ледяным, но свое отвращение Пит умело скрывал. — У тебя два выхода. Сесть в тюрьму или отправиться в клинику.
— У меня есть право…
— Здесь у тебя нет прав. Ты вляпался, Стиви. Если хочешь, чтобы я помог тебе, ты должен поступать так, как я скажу.
— Только вытащи меня отсюда. — Гитарист сполз на пол и съежился. — Только вытащи меня отсюда.
— И долго он там пробудет? — спросила Бев, разливая охлажденный «Пуйи Фюме».
— Три месяца. — Джонно наблюдал за ней, радуясь, что прежняя Бев не запрятана слишком глубоко в эту новую, приглаженную модель. — Не знаю, как Питу удалось все уладить, и не хочу знать, но, если Стиви пройдет курс лечения в клинике «Уайтхерст», его не привлекут к суду.
— Я рада. Ему нужна помощь, а не приговор суда. — Бев устроилась рядом с Джонно, чувствуя себя по-глупому взволнованной. — Об этом постоянно говорят по радио. Когда ты пришел, я как раз думала, что мне делать, чем я могу помочь. Через какое-то время я могу навестить его.
— Вряд ли он будет представлять собой приятное зрелище.
— Ему будут нужны друзья, — сказала Бев и поставила на стол нетронутый бокал.
— А ты по-прежнему его друг?
Выражение лица смягчилось, она провела рукой по щеке Джонно:
— Ты хорошо выглядишь. Меня всегда интересовало, что ты скрываешь под своей бородой.
— Шестидесятые закончились, Бев. Невыносимо жаль, но это так. На прошлой неделе я даже надевал галстук.
— Вот как.
— Правда, из белой кожи, но все-таки галстук. — Нагнувшись, Джонно поцеловал ее. — Мне тебя не хватало.
— Годы пролетели так быстро.
— Для некоторых из нас. Я слышал, у вас с Пи Эм связь? Бев не спеша пригубила вино.
— Ты пришел посплетничать, Джонно?
— Я ведь обожаю сплетни, дорогая. Может, сделать вид, что я не видел тебя на снимках вместе с Пи Эм? — Знакомый сарказм. Едва уловимый, но острый словно бритва. — Разумеется, любовь моя, я видел тебя и вместе с Джейн, после того как ты Разбила ей в кровь губу. — Он успел поймать Бев за руку и поцеловал ее. — Моя героиня.
Та засмеялась и, хотя отдернула руку, снова расслабилась.
— Драться с ней я не собиралась, как не собираюсь жалеть о ром, что поступила именно так.
— Вот он, истинный дух. Ты амазонка.
— Она позволила себе замечание о Даррене, — пробормотала Бев.
— Извини.
Улыбка Джонно угасла. Когда он снова взял руку Бев, та уже не отдернула ее.
— Я просто увидела красное. Так бывает, когда ты вне себя от ярости. Помню, как я бросилась на нее. За Даррена, за себя. И за Эмму. Вот какие у меня нервы. Я защищаю Эмму после всего, что ей сделала.
— Бев.
— Нет, не будем вдаваться в это. Теперь все позади. Джейн обольет меня грязью в своей новой книге, чем подогреет интерес ко мне и моему бизнесу. Пи Эм говорит, вы собираетесь основать свою фирму.
— Официальное представление через пару недель. А где же наш мальчик?
— Ему пришлось улететь в Калифорнию. По делу о разводе. Но он должен возвратиться с минуты на минуту.
— Сюда?
— Да, сюда. Это создаст какие-нибудь проблемы, Джонно?
— Не знаю. А создаст?
В глазах Бев промелькнула тень былого огня — упрямого, задорного.
— Он хороший человек, очень добрый.
— Знаю. Мне он тоже нравится.
— Знаю, — вздохнула Бев, и огонь погас. — Не усложняй ничего, Джонно. Просто мы ищем хоть немного счастья, душевного покоя.
— Чушь. Пи Эм давно любит тебя.
— Ну и что? — нетерпеливо спросила она. — Разве я не заслуживаю, чтобы кто-то любил меня? Чтобы кто-то ставил меня превыше всего?