KnigaRead.com/

Лев Гроссман - Кодекс

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн "Лев Гроссман - Кодекс". Жанр: Детектив издательство -, год -.
Перейти на страницу:

— Вот это да. — Теперь их там лежало штук двадцать — тридцать, в разных стадиях сохранности. Одни, как и первый, остались почти нетронутыми, другие когда-то были сложены вдвое или втрое, чтобы войти в переплет более мелких книг, третьи пострадали от влаги и окисления. Их цвет разнился от желтовато-сливочного до колера жженого сахара. Некоторые так испещрила плесень, что они напоминали карты лунной поверхности.

Самым лучшим — тем, что имело для него хоть какой-то смысл, — были заставки: Н, превращенное в каменный замок, F в виде приземистого дерева. Животные обладали более яркой индивидуальностью, чем люди: рвущиеся в погоню гончие, кроткие овцы, серьезные, благочестивого вида лошади. На одном листе у нижней границы текста изогнулась с улыбкой красная саламандра. Краски, живые и яркие, казались еще не просохшими и порой накладывались так густо, что страницы под ними сморщились.

Маргарет в конце концов сжалилась над ним и тоже подошла посмотреть.

— Есть что-то странное в этих картинках, — сказала она, — но я никак не могу понять что. Выглядит так, будто писец и иллюстратор — одно и то же лицо, что не совсем обычно, но, в общем, и такое встречалось. Качество миниатюр очень высокое. Взять это голубое небо — краску делали из толченой ляпис-лазури, которая ввозилась из Афганистана и ценилась на вес золота.

— А то, что здесь написано, ты можешь прочесть?

— Конечно.

Эдвард осторожно присел на край матраса.

— Ну и о чем там речь? — спросил он нервно. — Это действительно «Странствие»?

— Думаю, да. По крайней мере частично. Я пока не успела вчитаться как следует.

— Что значит «частично»?

Она нахмурилась, и обращенные вниз уголки ее рта опустились еще ниже.

— Слишком рано давать какие-то ответы. — Она взмахнула рукой, в которой так и держала скальпель. — Я ведь читала по диагонали, по ходу дела. Встречается кое-что незнакомое — то, чего нет в опубликованном позднее тексте. В этой версии гораздо больше места отводится ребенку лорда, которого убили, пока отец охотился на рыцаря-оленя. Целые страницы уделены рассуждениям о том, каким героем он мог бы стать. Сантименты. Или вот это. — Маргарет указала на одну из страниц. — В своих странствиях лорд встречает женщину, которая дает ему семечко. Он принимает ее за Святую Деву, но из семечка вырастает гигантское дерево, на ветвях которого гнездятся демоны.

— А как насчет тайного послания, этой самой стеганограммы?

Она потрясла головой.

— Даже не знаю, где искать ее, Эдвард. Если она существует, то может быть где угодно. Стеганограммы зашифровывали в рисунках, надписывали невидимыми чернилами, накалывали булавкой или использовали различные алфавитные коды. Каждое слово может обозначать букву, каждая буква — слово, в количестве букв одного слова тоже может быть зашифрована буква. Средневековые шифровальщики были очень изобретательны. Гервасий провел какое-то время в Венеции, а венецианцы в средневековом мире слыли мастерами криптографии.

Эдвард склонился над страницей с заглавной F и стал всматриваться в нее. Вскоре он начал различать отдельные слова: один… сад… ключ…

— Красиво, правда? — сказала Маргарет. — Такое письмо не предназначалось для дилетантов. Это скоропись, занимающая минимум места, изобретенная для экономии времени и бумаги. Одни слова сокращены, другие слиты воедино — такая техника называлась littera textura, плетенье слов. Выглядит прелестно, но требуется большая практика, чтобы это разобрать. А взгляни-ка сюда.

Она подняла один лист, держа его на ладонях, как жрица, приносящая дары, — так, чтобы настольная лампа просвечивала его насквозь.

— Посмотри внимательно. Для меня это неожиданность, но без ультрафиолетовых лучей прочесть ничего нельзя.

Эдвард посмотрел. На странице, перпендикулярно тексту, виднелись вертикальные коричневые полоски, такие бледные, что их трудно было отличить от чуть более светлого пергамента. Вглядевшись пристальнее, Эдвард понял, что полоски составлены из букв, призрачны, знаков, скрытых за черными строками Гервасия.

— Чем дальше, тем любопытнее, — сухо обронила Маргарет. — Пергамент использовали повторно — это так называемый палимпсест. Первоначальный текст соскоблили, чтобы освободить место для нашего кодекса.


Возбужденное состояние Эдварда, несмотря на все его усилия, постепенно вытеснялось изнеможением. Пока Маргарет предавалась своей рабочей оргии, он тихонько сползал по стене, у которой сидел. Он скинул туфли и незаметно для себя оказался на матрасе, свернувшись так, чтобы не задеть драгоценные листы, и прикрыв согнутой рукой глаза от света. Мексиканские напевы наконец-то умолкли. Эдвард смотрел в потолок, изуродованный пластмассовым напылением. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким усталым. От подушки восхитительно пахло волосами Маргарет. Он закрыл глаза, и комната начала медленно вращаться, точно после хорошей выпивки.

Ему мерещилось, что листы кодекса плавают вокруг, как мокрые бурые листья, а он покачивается среди них в пруду — нет, в бассейне на заднем дворе, который в начале сентября уже непригоден для плавания. У них в Мэне погода в это время года неизменно напоминала людям о том, что лето — это временная аномалия и что Бангор, хотя и считается цивилизованным местом, находится на одной широте с такими северными поселениями, как Оттава и Галифакс. Позже Эдварда преследовали смутные воспоминания о том, как Маргарет что-то говорила ему — не то читала очередную лекцию, не то просила его о чем-то — и качала головой — то ли неодобрительно, то ли недоверчиво, то ли разочарованно. Но он никак не мог вспомнить, о чем она говорила и не приснилось ли это ему.

Проснулся он от того, что она собирала листы около него и складывала их на столе. Он забрался под одеяло, не открывая глаз, как ребенок. Вскоре и Маргарет, выключив свет, улеглась рядом с ним.

В темноте, на этой узкой постели, она была совсем другая — теплая, мягкая, жмущаяся к нему, ласковая и сама просящая ласки, — совсем не похожая на строгую дневную Маргарет. Ее длинные ноги кололись. Она легла спиной к нему, и он зарылся в ее теплый затылок. Из-за голых ног она казалась полностью обнаженной, хотя оставалась в трусиках и майке. Она переплела свои холодные ступни с его теплыми, в носках, и повернулась к нему лицом.

Они поцеловались, и он снова, как тогда в Ченовете, ощутил напряженность желания под ее наружным спокойствием. Она укусила его за плечо и оцарапала, как лезущая в драку девчонка. Он помог ей стянуть через голову майку, и мир съежился до маленького тропического островка постели, приютившей их среди бурного темного моря.


Маргарет потрясла его за плечо. Он взглянул на электронный будильник — четыре утра.

— О Господи. — Он повернулся на другой бок и накрыл голову подушкой. — Ты вообще когда-нибудь спишь?

— Эдвард, проснись, — сказала она с незнакомой настойчивой интонацией. — Мне нужно показать тебе что-то.

Эдвард открыл глаза. Он пригрелся и чувствовал, что не выспался, но то, что она обращалась к нему за советом, чего-нибудь да стоило. Он сел. Свет настольной лампы ударил его по глазам, и ему показалось, что Маргарет чем-то испугана.

Она сидела за столом с лупой — ему вспомнилось, как герцогиня сравнила ее с Нэнси Дрю, — в серой футболке без надписей и в экстравагантных прямоугольных очках, которые он видел на ней впервые. Днем она, наверно, носила контактные линзы. От нее приятно пахло мятной зубной пастой.

— Эдвард, — воскликнула она мелодраматически, глядя ему в глаза, — я нашла ее.

— Что нашла?

— Стеганограмму. Скрытое послание. Герцогиня была права — оно существует.

Желудок Эдварда сжался в тугой комок, и сон как рукой сняло.

— Что ты говоришь? Быть такого не может.

— Знаю, что не может, однако есть.

Эдвард хотел бы разделить ее энтузиазм, но не чувствовал внутри ничего, кроме холода. Он убедился, что никогда не хотел по-настоящему, чтобы это тайное послание было прочитано. Он одержал почти полную победу — кодекс у них. Все прочее, все эти тайны, интриги и захватывающие открытия, ему совершенно ни к чему. От этого только лишние проблемы.

— И о чем же там сказано?

— Сейчас. Я хочу, чтобы ты сам увидел.

Она взяла верхний лист с пачки на столе. Эдвард стал сзади, положив руки ей на плечи.

— Недаром эти заглавные буквы чем-то меня беспокоили. — Ее голос постепенно входил в прежнее лекторское русло. Казалось бы, ни в их расположении, ни в исполнении ничего необычного нет. Вот, например, эта О, обрамляющая мать с ребенком.

— Ну да.

— Дело в том, что заложенный в этой картинке смысл не совпадает с контекстом. Тема буквицы обычно связана с содержанием последующей главы, здесь же я никакой связи не вижу. В этом отрывке нет ни слова о матери и ребенке — он рассказывает о том, как герой пересекает море на лодке.

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*