KnigaRead.com/

Андрей Быстров - Дверь

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн Андрей Быстров, "Дверь" бесплатно, без регистрации.
Перейти на страницу:

- Но сколько всему этому лет? - осторожно спросила Аня.

- Подумаешь, - беспечно сказал Сретенский. - Были случаи, когда находили спустя семьдесят лет продовольственные запасы арктических экспедиций. Попробовали - нормально...

Андрей Иванович сорвал пробку с бутылки. Вода шипела и пузырилась. Сретенский с наслаждением сделал огромный глоток, фыркнул, улыбнулся и передал бутылку девушке. Та отхлебнула сначала чуть - чуть, не смогла удержаться и допила бутылку до конца.

- Видишь, не умерли, - подзадорил её Сретенский.

Он достал банку с надписью "Свиная тушенка", вскрыл её той же острой железякой, сразу пригодившейся ему и в качестве вилки.

- Вкусно! - громко объявил он.

Голод победил сомнения Ани, и она набросилась на тушенку. Впрочем, её понятные опасения были безосновательны. Сколько бы ни пролежали здесь эти продукты, они превосходно сохранились в сухом воздухе при никогда не меняющейся температуре.

Насытившись, Аня и Сретенский почувствовали себя значительно лучше. Девушку уже не так угнетала мысль о трупах в соседней комнате. Андрей Иванович решил осмотреть ящики письменного стола, но в них не нашлось ничего, кроме хлама вроде старых авторучек и листов бумаги, изрисованных бессмысленными каракулями.

Неизвестно по какому наитию Сретенский вытащил нижний ящик из правой тумбы стола. Хотя наитие наитием, но в его поступке была и логика. В левой тумбе ящики отсутствовали, там располагались две полки, и если в этом столе хотели что - то спрятать, так только под правым нижним ящиком.

Там Сретенского действительно ждала находка. Она выглядела настолько жалко - пожелтевшая измятая тетрадка без обложки - что Андрей Иванович принял её за такой же мусор, как и все остальное в столе, завалившийся за бортик ящика в незапамятные времена. Но стоило ему бросить взгляд на первый лист, как он издал удивленный возглас, разгладил тетрадку ладонью, сел на кушетку и жестом пригласил Аню последовать его примеру.

Девушка с любопытством посмотрела на старую тетрадь - обыкновенную, школьную, в клетку. Видимо, одного или нескольких листов с началом текста недоставало, потому что с верха страницы явно шло продолжение, быстрым импульсивным почерком.

"... Которого я уже никогда не увижу. Боже, храни его, если ты есть."

За этой краткой и совершенно непонятной записью следовал заголовок, сдвинутый влево.

"14 июля 1970 года. 17 - й год Фоксхола".

- Это... Дневник? - предположила Аня.

Сретенский не откликнулся, погруженный в чтение, и девушка принялась читать вместе с ним.

"Сегодня выбрался в город - как всегда, не один, а в проклятой навязанной компании. Происходит что - то ужасное. Они хотят убедить людей, что мира, откуда мы прибыли, вовсе никогда не существовало. Теперь они утверждают, что Фоксхол - это и есть наш мир, где цивилизация была разрушена атомной войной. Но у людей есть память! Как они заставят их забыть? Их расчет прост, как в той притче про мужика, которому все говорили, что он продает не петуха, а зайца, так что в конце концов он сам поверил. Самое страшное - я встречался с людьми, которые вроде бы не должны забыть, как все было на самом деле. Но некоторые начинают сомневаться, а другим наплевать... Фоксхол становится единственной реальностью."

- Фоксхол? - Аня подняла глаза на Сретенского. - Лисья нора?

- Если они придумали такое название для здешнего мира, надо признать его удачным, - заметил Андрей Иванович. - Но давай читать дальше...

"28 июня.

Теперь они заставляют нас обсчитывать траектории. Зачем? Не собираются же они вступать в апокалиптические битвы с обитателями Темных Миров... Да это и невозможно. Мембраны ведут себя как и полагается порядочным мембранам - пропускают что бы то ни было только в одну сторону. Правда, то, что приходит из Неизвестного, ведет себя вопреки физическим законам. Однако на нас и материальные объекты Фоксхола это не распространяется... Впрочем, последняя теоретическая работа Грановского изумительна. Если его выводы подтвердятся, теория Ключа и Двери может стать всеобщей, и тогда..."

После этих слов связный текст обывался, и на бумаге были разбросаны формулы и какие - то графики, иногда сопровождаемые вопросами вроде:" Почему спонтанные зоны проникновения не имеют мембранной структуры? "или "Временной континуум стабилизируется?" Далее снова продолжалась дневниковая запись.

"Как ветха, изношена граница Дримленда и Фоксхола! Что я называю Дримлендом (кажется, здесь я впервые использую это слово)? Да просто мой дом - Страну Мечты, покинутую навсегда. Я часто вижу во сне наш московский дворик, маму, тетю Таню... Андрюха, Борька, Светлана, как я тоскую без вас.

30 августа 17 - го года Фоксхола.

Сегодня погиб Криницкий. Он выезжал к шахтам и не вернулся. Обстоятельства его гибели неизвестны. Нам сообщили только, что он грубо пренебрег техникой безопасности... Это Криницкий - то! Если уж он в чем и пренебрег техникой безопасности, так в том, что не боялся открыто говорить, когда остальные молчали.

2 сентября.

Они придумали врага. Чего - то в этом роде следовало ожидать. "Перед лицом внешней угрозы наш народ ещё теснее сплотится"... И так далее. Если (по их легенде) над Землей прогремела атомная война и угроза военного вторжения таким образом сошла на нет, надо выдумать врага идеологического. И вот появился фальшивый "Голос Америки"... Они убивают двух зайцев. Получают внешнее подтверждение своим фантастико - историческим постулатам и добиваются сплочения людей посредством ненависти. Вскоре в Фоксхоле не останется ни одного человека (кроме них самих), кто помнил бы подлинную историю. Некоторые, наверное, сойдут с ума, но остальные в конце концов примут новую реальность как должное. Человек - существо необычайно гибкое...

23 сентября 1970 года.

Прорыв четвертой мембраны. Это произошло поздно ночью. Я был на периметре и видел громадные тени, будто с обрубленными головами. Кажется, они боялись света наших прожекторов, во всяком случае избегали его. Как всегда, объявили тревогу. Вой сирен, пулеметы... Какая - то нелепая суета. Мы в безопасности до тех пор, пока Темные Миры не взялись за нас всерьез. Может быть, нас просто не замечают или не считают достойными внимания, как человек, идущий по лесу, игнорирует суету в муравейнике. Но что будет, если положение изменится? На нас обрушится вся неизмеримая мощь таких сил, о каких мы просто ничего не знаем и не можем даже догадываться. Возможно, за мембранами - вся Вселенная... Эти идиоты бодро рапортовали, что прорыв ликвидирован. Как бы не так. Сработали неведомые нам закономерности...

1 октября.

Чернышев не выдержал и прямо на совещании выложил все, что он о них думает. Они сидели с кислыми рожами, растерялись. Конечно, они не были готовы к такому повороту. Сделали вид, что проглотили пилюлю. Чернышев работает как обычно, никаких репрессий не последовало. Потому, что он не отказался работать, а лишь наорал на них? Или что - то задумали?

3 октября.

Исчез Чернышев. Сказали, что он переведен в восьмой сектор, на более ответственный участок. Я никак не могу это проверить, у меня туда нет доступа. Тучи сгущаются. Я на пределе, не могу сосредоточится на работе, вообще ни на чем. В таком же состоянии многие в лабораториях. Охрана усилена."

Такова была последняя запись в тетради, а последняя выглядела криком отчаяния. В самом низу страницы, другими чернилами, малоразборчивым изломанным почерком было нацарапано:

"Мы обречены".

10.

Игорь Зимин сидел за полуразвалившимся столом в маленьком садовом домике и снова изучал рукопись Иоганна Гетца при помощи треснувшей мутной лупы, обнаружившейся среди старого хлама. Марина уставилась в экран бормочущего подслеповатого телевизора, самым удивительным в котором было то, что он все - таки говорил и показывал.

До дачи они сумели добраться без особых приключений - приятель Зимина не подвел. Выслушав подкорректированную версию событий и сочувственно покачав головой, он даже снабдил Игоря и Марину небольшой суммой денег на продукты. Самого же приятеля дела удерживали в Москве.

Нахмурившись, Игорь подвинул к себе один лист из разложенных тут же заметок профессора Стрельникова, потом второй.

- Марина, - позвал он.

- А? - девушка охотно отвлеклась от неинтересной передачи.

- Кажется, я нашел...

- Что нашел?

- Иди - ка сюда.

Марина подошла к Игорю, волоча за собой плетеный стул, и уселась рядом с ним.

- Вот смотри, - Игорь показал ей лист с записями профессора. - Здесь он датирует рукопись приблизительно тысяча пятьсот семидесятыми восьмидесятыми годами, и я с ним согласен. Доказательства абсолютно очевидны. Теперь смотри сюда... Вот этот фрагмент рукописи, на греческом языке.

- Вижу. И что?

- Эта буква, так называемая двойная гамма... Долгое время считалась, что она вышла из употребления в конце шестнадцатого века. Но в Лондоне я беседовал на эту тему с профессором Джоном Уинтерспуном... То есть, конечно, мы разговаривали не только о двойной гамме, но затронули и это. Так вот, Уинтерспун неопровержимо доказал, что двойная гамма не употреблялась в греческой орфографии позже тысяча пятьсот десятого года.

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*